Понимая, что править юноше будет сложно, его мать Мария и патриарх приказали князьям Мстиславскому, Василию и Дмитрию Шуйским прибыть в столицу. Они оставили войско и явились в Кремль. Из темницы был освобожден Дмитрий Бельский. Дума в их лице получила опытных государственников. Главнокомандующим в войско, отражавшее натиск продвигавшихся к сердцу страны полков Лжедмитрия, был отправлен способный военачальник Басманов. Первым дело он вместе с митрополитом Исидором принял от воинов присягу верности новому царю. Казалось, шанс разгромить Лжедмитрия у Федора Борисовича появился.
Но вдруг в Москву пришла страшная весть: Басманов переметнулся к самозванцу! Несколько дней он тайно готовился к этому, вел переговоры с Лжедмитрием, получил от него щедрые обещания, подговорил других князей и воевод, и 7 мая по тревоге предатель выехал на коне перед войском и громко крикнул: «Дмитрий есть царь московский!». Беда была не в том, что среди Кремлевских вельмож появилось много сторонников самозванца, и даже не в том, что Федор Борисович не мог еще в силу своей молодости организовать противнику достойное сопротивление. Беда была в том, что Басманов, хитрец-предатель, наверняка знал, какой будет реакция русских воинов. Рязанский полк первым, а за ним и другие полки – тысячи людей! – закричали в безумной радости: «Да здравствует Дмитрий Иванович, наш отец, государь наш!». Басманов решился на столь гнусное дело не потому, что у него появилась возможность приблизиться к трону Лжецаря, как об этом пишут многие историки, но потому, что он, оказавшись в войске, сердцем почувствовал настроение людей. Не Басманов своим предательством повел за собой воинов, и они заорали, как заведенные куклы: «Дмитрий! Дмитрий!», а народ вынудил Басманова изменить царю законному. Народ.
