В начале августа борьба между Софьей и Петром перешла в решающую фазу. В Преображенском собрались потешные войска. К Кремлю, к Софье стекались стрельцы. Казалось, ни у кого не могла вызвать сомнение победа царевны. 9 августа Петр через слуг поинтересовался у сестры, с какой целью она собирает в Кремле крупное войско.
Софья ответила, что хочет сходить на богомолье в монастырь (какой – не сказала), а для этого ей очень нужно войско. Ответ не удовлетворил Петра. В ту же ночь из Кремля прибыло несколько стрельцов, доложивших сонному царю, что на него готовится покушение.
Петр перепугался, вскочил с постели, побежал без сапог в конюшню, приказал седлать коня и поскакал в постельном белье в ближайший лес. Он очень жить хотел. Он помнил бешенные лица стрельцов, бросавших пять лет назад его самых близких людей на копья, и дрожал от страха, и конь скакал в ночи, чудом выбирая дорогу. В лесу дрожь стихла. Конь остановился. Подоспели люди. Петр оделся и отправился дальше, в Троице-Сергиев монастырь.
В шесть часов утра он прибыл, напуганный, в Лавру. Совсем еще юный, семнадцатилетний, чуть не убитый стрельцами, Петр даже с коня не смог сам слезть – так устал. Ему помогли слуги. Он почувствовал себя в безопасности и вдруг заплакал горькими слезами чуть не убитого юноши. Царь рассказал о своей беде настоятелю, попросил защиты.
Троице-Сергиев монастырь был одной из лучших в России крепостей. Это поняли девяносто лет назад поляки. Взять его штурмом было сложно. Но обитель Сергия Радонежского являлась еще и духовной крепостью России, и это понимали все в стране. Рыдающий, испуганный Петр сделал верный ход, сбежав сюда из села Преображенского. Монахи и настоятели монастыря просто не могли не принять человека, которого пять лет назад вся Россия признала своим царем.
И теперь любое движение Софьи, любая ее попытка занять престол означала бы многое. Идти против всей земли Русской побаивались практически все в ее окружении. Некоторое время правительница хорохорилась, но время, каждый день, каждый час, работало против нее.
В эти августовские дни в Москве произошли своего рода выборы. Петр посылал в столицу грамоты, в которых призывал в лавру стрельцов, Софья перехватывала его гонцов, надеялась собрать в Кремле всех, способных постоять за «самодержицу».
