Это обрадовало Наталью Кирилловну. Ее пугали «потешные игры», она не чувствовала (как и Софья, и в этом они были схожи – обе были родом из XVII, боярского века) в них зарождающееся преображение Российского государства. Ей мечталось видеть сына степенным, мудрым, деловитым царем, умело руководящим страной, расставляющим на ключевые посты обиженных, оскорбленных Нарышкиных и их союзников. О реформах, о косметических преобразованиях она тоже мечтала – и об этом говорилось в рассказе о последних годах жизни Алексея Михайловича. Но Петра влекло гораздо дальше.
В 1688 году, прогуливаясь по Льняному двору в селе Измайлово, копаясь в заброшенных амбарах, он увидел в одном из них старый английский бот. Это что за диво на окраине Мосвы? Откуда здесь английское судно, да такое красивое, хоть и старое? Когда-то это английское чудо кораблестроительной техники приобрел Никита Иванович Романов, двоюродный брат Михаила Федоровича, увлекающаяся натура, время которого в те годы еще не пришло в стране Московии.
Никита Иванович умер, но люди не пустили бот на дрова, упрятали его в старый амбар, будто знали наверняка, что увлекающиеся люди когда-нибудь да понадобятся Родине. Понадобились.
Юный царь приказал отремонтировать бот. В Москве специально для подобного случая проживал голландец Христиан Брандт, знавший толк в корабельном искусстве. Он выполнил поручение Петра, спустил отремонтированное судно на речку Яузу. Английскому боту в ней было тесновато. Как ни старался Христиан Брандт, как ни хотелось ему продемонстрировать возможности судна, которое может ходить даже против ветра, ничего у него не получилось. Ветра-то ему московского вполне хватало, да воды было маловато. Бот с трудом разворачивался в узкой реке, бился то и дело в берега, должного эффекта на публику не произвел. Голландец видел равнодушные лица людей, но горевать ему Петр не дал! Глаза царя горели азартом. Он приказал перенести бот на Просяной пруд в Измайлово. Там парусам было чуть привольнее, но только – чуть-чуть.
Петр, будто завороженный фигурами несложных парусов, в тот же день узнал о Плещеевом озере длиною в 9, шириной в 6 километров, отпросился у матушки, съездил в Переяславль, понял, что здесь можно начать дело великое и вернулся, возбужденный в Москву, сказал Наталье Кирилловне: «Надо строить флот!».
