Мы решили нанять черкесов. Они были известны как отличные лошадники и гордые, независимые люди. Для начала на юг был послан человек, чтобы нанять черкесов. Он обсудил все дела со старшинами, а не с каждым нанимаемым. Было достигнуто соглашение об оплате и количестве нанятых. Но явилось гораздо больше людей. Нанятые привели с собой родственников, кто - брата, кто - племянника, которые тоже могли работать. И они не понимали нашего удивления. Мы не могли отослать лишних назад и наняли всех, увеличив число охраны в каждом поместье и отправив самого старшего и самого младшего в нашу летнюю усадьбу под Самару. Охрана собственности явно улучшилась с приходом черкесов. Я хочу описать три случая, которые показывают, как они работали и понимали свои обязанности. Надо сказать, что они всегда носили кинжалы на поясах. Первый случай произошёл в Перовском. С большим трудом мы охраняли два пруда с рыбой, которая предназначалась для прокормления наших работников. Каждую весну пруды разливались, окружая дамбу водой. Были сооружены специальные заграждения для того, чтобы рыба не уходила, когда вода схлынет. Рыба собиралась за этими заграждениями и её легко можно было выловить. Это было запрещено делать даже нашим работникам, так как при этом множество мальков могли быть погублены. Но крестьяне из соседних деревень стали грузить эту рыбу на телеги. В это время появились черкесы. Один остался на страже, а другой поскакал в поместье для получения приказа. Управляющий, старый человек, был изумлён, когда услышал от черкеса: “Мы должны их порешить сейчас или доставить к тебе?” По их мнению, пойманный вор должен быть убит. Управляющий испугался, что черкесы неверно поймут его приказ, и стал одеваться. Черкесы были очень удивлены, что он приказал только разгрузить телеги и отпустить воров. Через три года я слушал рассказ об этом деле от одного из пойманных тогда (кстати, он был хорошим хозяином, на которого временно повлияла революционная пропаганда). Он рассказал, что их было около двадцати человек, но они даже не пытались бороться с охранником. Было ясно, что никто не уйдёт, если попытается бежать. Охранник приказал оставаться на месте и, если кто-нибудь тронется, то он будет стрелять - “Мы боялись даже дышать.”
Другой случай был трагическим. Около Точковского крестьяне обозлились, когда черкесы стали их ловить при попытках воровства сена, которое принадлежало другим крестьянам из этого же села.
Управляющий знал об этих настроениях. В тот день был церковный праздник с выпивкой и танцами, обычно заканчивающийся дикой дракой. Черкесы услышали о празднике и захотели побывать на нём. Управляющий предупредил их, что опасно быть в пьяной толпе, и просил их остаться. От искры мог возникнуть пожар - присутствие чужаков на празднике могло быть поводом для драки. Главный среди черкесов обещал не пускать в ход оружие, чтобы не было причины для драки. И они пошли. Когда драка началась, черкесы выбрались из толпы все, кроме одного. Его сильно избили. Когда полицейский врезался в толпу, все бежали, и только этот черкес остался лежать на земле. Когда он увидел человека в форме, то привстал, отдал ему честь и через несколько минут умер. Его пистолет не был разряжен, значит он из него не стрелял. Управляющий был в отчаянии, он считал, что этот парень должен был защищаться, даже пустив в ход оружие. Но ему ответили: “ Мы дали тебе слово не стрелять. Наш друг умер, так как это было угодно Аллаху.”
Третий случай произошёл в Самаре. Около девяти часов вечера на мукомольном заводе начался пожар. Мы были в летнем доме в 10 км от этого места. Брат Виктор и я поскакали на пожар. Старому черкесу приказали ехать тоже. Когда мы добрались, ситуация была безнадёжной: все пять этажей были в огне. Мы послали несколько человек на крыши соседних зданий, чтобы оттуда поливать пылающий завод. Пожар продолжался до утра.
Кассир начал выплачивать деньги тем, кто участвовал в тушении пожара. Те, кто получил деньги, тут же шли в кабак, а потом возвращались, заявляя, что ещё не получили платы. Но кассир знал всех, кто получил, так как у него была ведомость. Шумящая толпа стала собираться возле входа и даже пыталась сломать двери. Мой брат приказал черкесу встать в дверях и пускать только тех, кого вызывал кассир. Я наблюдал эту сцену с балкона недалеко от этого места. Черкес, старый человек слабого сложения, вырос в дверях. Каждый пьяный из толпы мог его побороть. За поясом у черкеса был пистолет, а в руках он держал хлыст. Когда группа из 10-15 человек попыталась кинуться на него, он только поднял свой хлыст и сказал: “Назад!”, не меняя позы. Они сразу отошли. Эта сцена продолжалась около получаса, а затем пьяницы стали расходиться. Для меня было ясно, что этот старый человек не струсил. Когда его награждали, он был смущён - он полагал, что просто выполнял приказ хозяина, это был его долг. И он отказался от дополнительной платы за ночную службу.
Эти случаи объясняют, за что я уважаю мусульман - за их честность, чувство долга и чести.
