В Политехническом институте был введён новый метод обучения. Студенты были обязаны записаться на курсы, входящие в обязательный минимум. Остальные предметы добирались по мере возможности студента. Если не было учебника по курсу, то студентам приходилось посещать лекции. Я поступил в институт после двух лет революции (1905 -1906гг.), поэтому у многих профессоров не было опубликованных лекций. Нашему курсу приходилось посещать почти все занятия, на которых студенты записывали тексты лекций, а потом их собирали вместе и печатали. Также не было определённого времени для экзаменов, профессора только назначали день недели для сдачи экзаменов. После того, как студент записывался на курс, он мог сразу же и сдавать экзамен, в любой день, назначенный для экзамена. Но был один важный момент: в выбранный день экзамена студент был обязан ответить письменно на три вопроса по курсу, так, что он получал последующие вопросы, если мог ответить на предыдущие. Затем наступал устный экзамен, когда профессор проверял знания по всему курсу, студент должен был знать его весь, если не блестяще, то хотя бы демонстрируя своё знание предмета. Если студент не сдавал экзамена, то он мог приходить ещё и ещё.
Оценки не ставились, независимо от того, сдал человек экзамен или нет. Я, к счастью, сдал всё с первого раза, хотя на некоторых экзаменах проскочил еле-еле.
Кроме лекций и лабораторных работ у нас были практические занятия, во время которых преподаватель ставил проблемы, которые мы должны были решить. Идея заключалась в том, чтобы связать теоретические знания с практическими навыками. И снова оценки не выставлялись. Если преподаватель видел, что студент справляется с поставленными задачами, то этого студента освобождали от экзаменов по прикладным дисциплинам, но не по теоретическим курсам. И вновь мне удалось проскочить эти испытания. Я был этому очень рад, так как оставалось больше времени для занятий по теоретическим курсам.
В следующем году я снял комнату в частном доме, расположенном в полутора километрах от института, в сосновом лесу. Это было не очень удобно, но ничего другого нельзя было предпринять. Ветчинкин решил жить отдельно, но вскоре он переехал ко мне, так как его финансовое положение было плохо. Я нашёл ему летнюю подработку в Самаре, он давал там частные уроки, но этих денег было недостаточно.
Была студенческая организация, которая зарабатывала деньги продажей книг, бумаги и других необходимых для учёбы вещей. Доходы отдавались на кредиты нуждающимся студентам. К несчастью, последние часто не отдавали эти долги, даже когда имели деньги. Ветчинкин получил такой кредит и считал, что он не обязан его возвращать. Мы много с ним спорили, но я не смог поколебать его социалистических убеждений. Некоторые студенты обнаружили, что у меня есть достаточно денег и начали занимать у меня. Некоторые из них честно возвращали деньги, но студенты-социалисты никогда этого не делали. Видимо, они полагали, что каждый должен быть честен, но только перед самим собой. А может быть, они считали за добродетель вымогать деньги у капиталиста. Так шла моя жизнь: учение - зимой и участие в управлении хозяйством - летом. В один год мне пришлось управлять двумя имениями в Оренбургской губернии, Малым Ураном и Точковским.
Весной 1910 г. я стал интересоваться авиацией. Сначала я прочёл небольшую книжку, написанную отцом авиации, австрийским инженером Лилиенталем, который летал на глайдерах (планер) до своей гибели в 90-е годы.
Я решил построить глайдер и предполагал оторвать его от земли при помощи автомобиля. Профессор Ван-дер-Флит предложил курс по аэродинамике, и я был единственным студентом в его группе. В курсе рассказывалось о гидродинамике в приложении к воздушной среде, при этом воздух понимался как несжатая жидкость. Я купил несколько французских книг по авиации.
В течение пасхальных каникул 1910 г. я сделал чертежи аэроплана, и проблема была в том, чтобы найти кого-нибудь, кто мог бы его построить. Парень, которого мне рекомендовали, был безграмотным, но умел считать. Как-то он пришёл ко мне, и я объяснил ему принцип моего проекта. После двух часов объяснений, я отдал ему чертежи и попросил приходить, если
будут затруднения. Он меня удивил в своё следующее посещение: не задал ни одного вопроса, только объяснил, как он читает чертежи и как собирается сооружать различные части машины. Этот случай был демонстрацией того, как человек может быстро адаптироваться в неблагоприятных условиях. В дальнейшем у меня не было затруднений в поисках людей, которые были способны усваивать технические знания без специального образования.
