Управляющий прибыл в Москву, и, как ни странно, одобрил мои действия. Мы решили ждать и провести время в Москве с удовольствием. Этот человек был очень суеверен, особенно он боялся числа 13. Однажды утром, когда ещё было темно, он разбудил меня и попросил одеться. Он уже знал, почему у нас трудности. Мне показалось, что он сошёл с ума. Он попросил меня выйти из комнаты и указал на номера наших комнат. Они были 208 и 210. Я не видел ничего дурного в этом и уже почти уверился, что нервное напряжение, действительно, плохо сказалось на его рассудке. Но он попросил меня сложить все цифры в этих номерах - получилось 13. Он ни за что не хотел возвращаться в комнату, и нам пришлось сменить гостиничные номера на те, которые его больше устраивали. Самое смешное в этом то, что через два дня меня вызвал секретарь совета банка - мы получили кредит. Мой товарищ мог праздновать победу. Я закончил все формальности в два дня, и деньги были переведены в Самару.
Когда я вернулся в ноябре домой, то нашёл Виктора в ужасном состоянии: он не был способен представлять наши финансовые интересы. Я поговорил с моим старшим братом Владимиром, и мы решили узнать наше действительное финансовое положение. К несчастью, Владимир имел только опыт управления имениями, и он был совершенный интроверт. Он очень стеснялся людей, которых плохо знал, и предпочитал иметь дело с цифрами.
Мы разложили по полочкам наши доходы и банковские обязательства и к концу января 1914 г. пришли к неутешительному выводу, что к началу марта мы будем без денег, за три месяца до того, как должны будем выплатить последние кредиты двум банкам. Мы не могли понять, как это случилось, но факты говорили об этом.
Мы вызвали в Самару из Нижнего Новгорода нашего родственника (мужа сестры) Ермолаева, так как чувствовали, что у нас не хватает опыта, чтобы справиться с трудностями. А он был очень успешный делец.
Мы ещё раз всё проанализировали и решили, что мы должны попросить банки объединить все наши оставшиеся кредиты.
К первому марта брат Владимир закончил переработку нашего баланса, а на четвёртое марта было назначено собрание в нашем доме. Меня выбрали вести его. Даже сейчас, описывая это время, я нервничаю.
Копии нашего баланса были разложены на столе, и наши кредиторы начали их читать. Первым баланс прочёл человек, который недавно появился в Самаре, и с ним дело уладить было легче. Он пришёл заранее, изучил документы, задал несколько вопросов и в конце концов сказал, что не видит никаких затруднений для решения этого вопроса.
Наше предложение было простым - начиная со следующего дня наши кредиты замораживаются, так что мы не должны были бы по ним платить. Объединённый кредит предполагал выплату годовых выше на 12 проц., чем обычная ставка. Наш доход обеспечивал выплату этого кредита, который был пропорционален замороженным кредитам.
Первый выступающий сделал обнадёживающее заявление, что за 20 лет его работы он держал в своих руках немного документов, так хорошо написанных. Если банки не будут кредитовать компании такого уровня, то у них не останется клиентов. И он принимает наше предложение без каких-либо ограничений.
Два банкира, у которых были наши долговые обязательства и которые мы должны были погасить в течение 15-ти текущих дней, попробовали потребовать нас расплатиться, но “дедушка” так на них набросился, что они безропотно согласились.
Здесь я должен пояснить: наш баланс показывал, что каждый рубль кредита покрывался 3-4 рублями стоимости нашей собственности. После собрания я почувствовал облегчение - неминуемого банкротства пока мы избежали.
Я заключил соглашение с одним из банков, по которому они должны были управлять нашим торговым кредитом. Каждый раз, когда мы покупали зерно, этот банк должен был перечислять на наш счёт 80 % от стоимости закупленного зерна и тоже самое проделывать в случае покупки муки.
Когда Владимир пересматривал наш баланс, он внимательнее изучил стоимость всей нашей собственности. И обнаружил, что одно имение даёт доход в среднем менее 4 % в год от его стоимости вместе с оборудованием; доход другого еле достигает 6 %, доход третьего - чуть выше. В то же самое время мукомольный завод давал в среднем 15 % прибыли, а пекарня, скорее всего, была ещё прибыльней. Мы платили 4,5 % годовых за кредит, поэтому мы решили продать имения с низким доходом.
