Мы узнали, что в думе был создан комитет по сбору денег для требуемого займа, и 1,5 млн. руб. уже были собраны. За пару дней соглашение между советами и думой было достигнуто, и все, кроме меня, были освобождены. Куйбышев сказал, что я должен содержаться под арестом, так как плохо влияю на бизнесменов. Тогда моя семья взялась за дело.
Тут надо сделать небольшое отступление. Когда началась война, то почти вся территория Польши стала театром военных действий. Сотни тысяч беженцев хлынули на Восток. Одна еврейская семья, Тарадейко, приехала в Самару, и глава семьи обратился ко мне за помощью в устройстве на работу. В Польше у него было дело, связанное с электрическим оборудованием. Поначалу я предложил ему собирать квитанции, он с этим успешно справился. Постепенно я увеличил ему зарплату, и он работал очень хорошо. Когда он снял жильё, то оказалось, что у него нет совсем мебели. Тогда я предложил ему взять нашу старую мебель совершенно бесплатно. Он был просто счастлив.
С ним мы часто говорили о политике, и я узнал, что он меньшевик, принадлежит социал-демократической партии. Но это никак не сказывалось на его работе: он только изредка поддерживал отношения с товарищами по партии.
Тарадейко был очень сообразителен в денежных делах и поэтому смог дать взятку в 2200 рублей кому-то в Совете. Так он получил приказ на моё освобождение.
В первый же день пребывания в холодной камере я схватил сильный бронхит. Меня перевели в тюремную больницу на первый этаж, но долго там мне оставаться не разрешили. Так на одиннадцатый день моего пребывания в тюрьме меня вызвали к начальнику. В его кабинете я увидел Тарадейко, который требовал, чтобы меня освободили немедленно. Но начальник настаивал на том, чтобы мне вернули всё, изъятое при посадке. После этого я должен был поставить подпись в приказе на освобождение. Как старый царский служака, начальник не мог нарушить заведённого порядка. Тарадейко очень нервничал во время этой процедуры, руки у него тряслись. Когда меня наконец отпустили, мы почти бегом бросились к повозке: мои документы на освобождение были фальшивыми, и я мог быть арестован снова в любой момент.
На следующий же день я отправился в думу, чтобы узнать, как обстоят дела с нашим комитетом безопасности. И тут я получил первый удар. Оказалось, что новая милиция распущена, так как милиционеры не были обеспечены зимней одеждой, а на дворе стоял зверский холод.
Когда сотни тысяч рублей на создание милиции стали поступать в городскую думу, большевики стали агитировать солдатских жён требовать полагающееся им содержание, которое перестали выплачивать с падением Временного правительства. Собралась целая толпа женщин. Городской голова, вместо того, чтобы навести порядок, начал выплачивать деньги. Выплаты были плохо организованы, поэтому неизвестно, кто и за что получал деньги, и казна вновь была пуста. 50 тыс. рублей, предназначенных на организацию милиции, были потрачены.
Тут меня поджидал ещё один удар. Один из членов нашего комитета безопасности, эсер, стал меня убеждать, что члены его партии составляют большинство в Учредительном собрании, поэтому ситуация в городе находится под контролем и нет причин для беспокойства. На полковом митинге солдаты, находящиеся в Самаре, обещали эсерам свою поддержку. Я был поражён тем, что интеллигентный человек может быть таким наивным. У советов была вооружённая Красная гвардия, а городское правительство наблюдало спокойно за тем, как дезорганизуется городская милиция.
В конце концов, я сказал: “Товарищ, к несчастью, ваши решения печатаются на прочной бумаге, поэтому их нельзя использовать в сортире”.
В конце декабря 1917 г. я оставил попытки участвовать в делах городского правительства и занялся проблемами предпринимательских ассоциаций. Комитет по сбору денег для Советов работал вовсю - большое число предпринимателей подписались на сбор этих денег и им объяснили, как они будут их платить. Если же нет, то будут сидеть в тюрьме. Каждый из них был приглашён в Военно-революционный комитет под председательством Куйбышева, где предлагалось или выплачивать деньги небольшими частями, или заплатить сразу. Но эта тактика не имела успеха: деньги поступали медленно и в небольших количествах. По крайней мере, наша помощь советам не была значительной.
