Я выступил с такой речью: “ Шесть месяцев назад каждый из вас полагал, что частный собственник - главный враг, поэтому экспроприация собственности решит все проблемы. Это было сделано, но производство остановилось, оборудование или разрушено, или разворовано. Сейчас вы понимаете, что нуждаетесь в помощи технических специалистов. Я предполагаю, что позднее вы поймёте, что управленческие и административные способности тоже нужны для производства. Мы предлагаем вам помощь безо всяких условий”.
Когда я это говорил, то заметил, что отношение к нам меняется от ненависти к интересу, а затем слушатели уже старались вникнуть в каждое слово. Когда я закончил, то думал, что получу поддержку от совета и ожидал, что Куйбышев поставит вопрос на голосование. Я был таким наивным! После моего выступления Куйбышев отрубил: “Не может быть никаких соглашений с буржуазией!” - и закрыл заседание.
В конце марта группа солдат явилась на квартиру моего брата Владимира и представила мандат на заселение. Владимир был инвалидом войны, он обратился в ассоциацию ветеранов за помощью, но всё, чего он добился, была отсрочка выселения на три дня. Становилось очевидным, что скоро очередь дойдет и до моей квартиры, которая располагалась недалеко от дома Владимира. Мы всё обсудили и решили, что у нас нет шансов избежать выселения.
Однажды вечером мы сидели у Владимира за чаем. Раздался звонок, на пороге появился парень, по одежде похожий на моряка. Он хотел знать, освобождается ли квартира? Я спросил его, в чём же дело? Ответ его был удивительным. Он заявил, что представляет организацию, которая спасает ценные вещи от немцев на территории, которая может быть ими оккупирована. А также эта организация борется с контрреволюционерами. И добавил, что, к несчастью, пока не нашёл никаких контрреволюционеров в Самаре. Так как он был вежлив, мы пригласили его к столу. Он удивился, что мы веселимся даже в такой ситуации, под угрозой выселения. Потом спросил, не возражаем ли мы, если его команда проведёт одну ночь в квартире, при этом займёт только одну комнату. Он обещал, что его “ребята” будут вести себя тихо. Мой брат согласился, предупредив, что латышские стрелки скоро займут весь дом.
На следующий день мы продолжили собирать свои вещи. “Ребята” вели себя тихо, как и было обещано. На третий день командир этого отряда встал у входной двери. Латыши приехали на грузовике. Командир открыл дверь, обругал их и вызвал свою команду с оружием. Немедленно открылась дверь, и матросы выкатили пулемёт ко входу. Другой пулемёт был выставлен в одном из окон второго этажа. Латыши ретировались. Мы решили бежать в дом наших родственников Киселёвых. К ночи наши квартиры были пусты, а “ребята” так там и остались.
В конце мая 1918 г. начали распространяться неясные слухи о чехословацких войсках, якобы двигающихся с востока, от Пензы и выступающих против красных, которые хотят их разоружить. Они были в составе австрийских войск во время первой мировой войны, не хотели воевать против братьев-славян, русских, и сдались, были взяты в плен. Эти пленные чехословаки были освобождены, и из них организовали три дивизии. Но их отправка на германский фронт задерживалась из-за революционной анти-правительственной пропаганды, а затем был заключен Брест-Литовский мир в декабре 1917 г.
Однажды я шёл из своего технического отдела по Дворянской и тут заметил грузовик с людьми странного вида: некоторые из них были без брюк. Затем проехали ещё грузовики с людьми. Они двигались по направлению Самарки, и я пошёл этим же путем. Через два-три квартала мне повстречался парень, скачущий на мокрой от пота лошади, он всё оглядывался назад, как-будто за ним гнались. Потом навстречу мне выбежали несколько мужчин опять без брюк. Всё это было очень странно.
В это время года, весной, вода в реке была высокой от разлива, и понтонный мост не был наведён. Когда я вышел на берег, то увидел катер, заполненный людьми. Некоторые были полураздеты, некоторые - в крови. На берегу собралась толпа, которая им сочувствовала. Через некоторое время я понял, что произошло.
Чехословацкие войска достигли Самары по железной дороге из Сызрани. Советы собрали около пяти тысяч крестьян, которые были в это время в Самаре (они приехали за продовольствием), заплатили им по 300-500 рублей, дали винтовки и послали их против чехословаков за Самарку. Чехи атаковали их с левого фланга и оттеснили их к берегу реки. Под пулемётным огнем эти несчастные “солдаты” пытались переплыть на другой берег, но течение было сильное и большинство из них погибли.
