Наш поезд двинулся из Омска вечером. Точное число я не могу указать, потому что тогда в суматохе никто не помнил чисел. Это было между 10 и 12 ноября 1919 г. За сутки мы проехали около 30 километров. Потом увидели отсветы пожарища: красные вошли в Омск и там начались пожары. Многие из моих подчинённых исчезли из вагонов, так как они полагали, что лучше где-нибудь спрятаться в деревнях, чем быть схваченными в поезде. Наш поезд двигался довольно быстро, так как считался составом ставки, и его пропускали вперёд. Меньше, чем через неделю, мы добрались до Новониколаевска (сейчас - Новосибирск. Т. М.). Там я остался, так как адмирал и ставка были там, а мой состав ушёл дальше на восток.
Здесь, в Новониколаевске, были склады с армейским обмундированием и продуктами. У меня появилась идея, как переправить их на восток. Я предложил отправлять грузы на санях, а всё, что останется, отдать местному населению. Я полагал нанять местных крестьян перевезти содержимое складов с условием, что половину они возьмут как плату за услуги. Было понятно, что часть обмундирования и продовольствия исчезнет во время пути, но, может быть, хотя бы часть будет доставлена честными извозчиками. В местных деревнях мы нашли много желающих в этом участвовать.
Я должен был в правительственном поезде двинуться опять на восток. В последний день моего пребывания в Новониколаевске я узнал, что многие крестьяне, взявшиеся нам помогать, были ограблены бандой атамана Анненкова: у крестьян-возчиков были отобраны не только грузы, но и лошади. Таким образом, моё предприятие провалилось, и не было ни времени, ни смысла разбираться с этими бандитами.
В то время, когда я был уже на станции, я пришёл на заседание, на котором обсуждалось положение на фронте. Доклад делал генерал Сахаров, который заменил генерала Дитерихса на посту главнокомандующего. Я рассмотрел подробно большую карту, лежащую на столе, на которой увидел расположение корпусов и других воинских подразделений. Их позиции были отмечены, так же как и направления их передвижений. Существовали ли эти подразделения на самом деле или их вовсе не было, как отрядов, которые должны были защищать Омск? Но я ничего не спрашивал, так как был штатским.
На последнем перед отправкой на восток заседании правительства в Новониколаевске было сообщено, что полк, который по карте должен был находиться восточнее, оказался на 65 км южнее. Это означало его бегство. После сообщения в комнате повисла тишина. Затем генерал Сахаров заявил, что нужно провести расследование, почему этот полк не выполнил приказ, и если понадобится, наказать виновных. На мой взгляд, это всё было уже совершенно не нужно - армия распадалась, судя по всему.
Я сообщил адмиралу Колчаку, что, как только фронт стабилизируется, моё министерство начнёт снабжать армию из близлежащих деревень.
Мне сообщили телеграммой, что моя семья добралась благополучно до Иркутска, но адрес был написан очень неясно. На следующее утро поезд ставки стоял на пути, который вёл к Томску. Когда я обедал, то из окна увидел странную картину: генерал Сахаров шёл под конвоем вооруженных солдат. Скоро я узнал в чём дело: генерал Сахаров был арестован Анатолием Пепеляевым, командующим Северной группировкой. Последний жаловался адмиралу, что в войсках не хватает обмундирования и продовольствия, и в то же время, всё это находится на складах в Екатеринбурге.
Немедленно я пошёл увидеться с Пепеляевым, чтобы выразить ему протест против этого ареста, так как эти действия могли дезорганизовать армию в критический период. Я сказал, что его враги - красные, а не генерал Сахаров. В ответ я услышал несколько критических замечаний в адрес правительства и адмирала, по которым понял, что слухи, согласно которым Пепеляев попал под влияние пропаганды эсеров, верны. Он высказался за немедленный созыв Земского собора (что-то вроде конституционного собрания), который мог бы отдать ему в руки всю полноту власти. Если собор выскажется за смещение Колчака, то такова будет воля народа.
