Вскоре я узнал, что нужный мне поезд находится недалеко от Новониколаевска, и ночью я перебрался туда, присоединившись к моим коллегам по министерству. В этом поезде ехали два генерала из ставки и оренбургские казаки.
На следующее утро пришли неутешительные сведения: один из оренбургских казачьих офицеров был арестован и доставлен в вагон одного из пепеляевских генералов. Казачий генерал из нашего поезда приказал своим казакам охранять наш поезд, а сам пошёл выручать своего офицера. Зная, что этот генерал - горячая голова, я поспешил в вагон Пепеляева за ним. Там я застал двух генералов в страшной ссоре, в пылу которой они не обращали на меня никакого внимания. Тогда я громко спросил хозяина, можно ли мне сесть. Это их охладило, они на время прекратили ссору. Я этим воспользовался и попросил освободить офицера, предотвратив этим самым кровопролитие. Я умолял их не делать из мухи слона. Они постепенно успокоились, и офицер был освобождён.
Наш поезд двигался быстро до тех пор, пока не достиг станции, на которой хозяйничали поляки (Польский легион, сформированный из военнопленных поляков с территорий России и Австро-Венгрии). Комендантом станции был польский офицер. Он попросил нас, чтобы наш паровоз был временно отцеплен и куда-то отправлен. Он давал слово офицера, что через некоторое время наш паровоз будет нам возвращён. И мы сможем двигаться на восток по расписанию.
Я на это согласился, поверив его слову, и это было большой ошибкой. На следующий день мы обнаружили, что наш паровоз, снабжённый пулемётом, отправлен куда-то. Комендант заявил, что он ничего не может поделать, а другого паровоза нет. Наши люди проверили несколько поездов, нашли один с паровозом, но этот поезд был занят летчиками, вооружёнными пулемётами. Эти люди согласились прицепить к своему поезду наш короткий состав. Так мы могли отправиться в путь дальше, на восток.
Продвижение на восток становилось всё более трудным. Уже стали использовать железнодорожные шпалы для топки нашего паровоза. Нужно было выстраиваться в длинный ряд, чтобы собрать снег, из которого вытапливали воду для двигателей. Иногда мы двигались со скоростью лошадиной упряжки. Так, когда мы были уже под Ачинском, движение застопорилось, и мы решили нанять лошадей, чтобы двинуться дальше. Для этого я с сопровождающими поехал в ближайшую от очередной станции деревню, чтобы узнать, можно ли найти лошадей и сани. Там мы узнали, что купить их будет не трудно. Мы хотели погрузить лошадей и сани в товарный вагон и держать при себе во время пути, так что если бы они понадобились, то можно было бы их сразу использовать.
На следующее утро мы узнали об ужасном взрыве на железнодорожной станции Ачинск. Серебряков и я пошли узнать подробности. Когда мы подошли к вокзалу нашей станции, прибыл военный состав. Нам сказали, что в нём приехал генерал Войцеховский, и мы пошли повидаться с ним. Он сказал, что генерал Каппель сейчас в Ачинске и очень нуждается в помощи и поддержке. Поэтому Войцеховский попросил меня отправиться с ним туда.
Генерал Каппель был назначен главнокомандующим после смещения генерала Сахарова. Я согласился поехать к нему, проинструктировав Серебрякова насчёт покупки саней и лошадей, которую мы запланировали.
В километре от Ачинска я увидел обожжённое мёртвое тело. Это говорило о большой силе взрыва. На станции в Ачинске мы узнали, что пути уже очищены от обломков и мусора, мёртвые и раненые убраны.
Предполагали, что взрыв произошёл в одном из вагонов со взрывчаткой. Состав с этим вагоном стоял среди других 10-15 составов. Никто не мог предвидеть этого взрыва. Поезд ставки так же был на этих путях, и вагон, в котором я должен был ехать в Новониколаевск, был смят взрывом. Я попытался разузнать что-либо о судьбе людей, ехавших в этом вагоне, но мог найти сведения только об одном капитане, который ехал в соседнем со мной купе, когда я ещё был в этом поезде. Его нашли раненным, с большим куском дерева в спине.
Вагон генерала Каппеля не пострадал серьёзно, и сам генерал, как обычно, был энергичен и подвижен. Он не нуждался в какой-либо эмоциональной поддержке. Другие же люди, которых я встречал на станции, были в шоке. Так, я встретил своего однокашника по Политехническому институту, и он меня не узнал. Он отвечал на мои вопросы очень странно, как человек, который ещё не очнулся от сна.
Я встретился с местным представителем своего министерства и сказал ему то же, что говорил другим своим подчинённым: “Когда красные подойдут, прежде всего, спасайте людей, достаньте лошадей для перевозки самых ценных грузов, а потом откройте двери складов.”
На третий день мой поезд прибыл в Ачинск. И так как поезда, пострадавшие от взрыва ещё были в ремонте, нам удалось сразу получить уголь и воду и двинуться дальше.
