От Самары до Сиэттла полностью

Китайские власти каким-то образом узнали об этой схеме. И сейчас они старались отогнать эти вагоны в районы, подконтрольные им. На станции Харбина уже был приготовлен состав с этими грузами для отправки туда. Китайские солдаты охраняли этот состав.

Я предложил этим офицерам проехать в контору моего начальника, встретиться с ним и попросить у него совета, что делать в такой ситуации. Это нужно было сделать быстро, так как поезд с армейскими грузами должен был отправиться со станции через несколько часов...

(К сожалению, следующая страница потеряна, и здесь разрыв в описании событий. Т. М.)

...В 1921 г. наше финансовое положение стало настолько плохим, что я уже был согласен на любую работу. У нас были состоятельные друзья, но они не решались предложить мне низкооплачиваемую работу. Весной 1921 г. у меня было две возможности: работать или шофером-механиком в железнодорожном гараже, или управляющим небольшой мельницей в китайской деревне. Последнее было более выгодно, но я не мог решиться перевезти мою семью в деревню, где были антисанитарные условия. Жизнь в китайской фанзе была бы для нас непереносима. Поэтому я выбрал работу в гараже. Мне обещали квартиру в хорошем доме с садом, это было гораздо лучше, чем комната, которую мы снимали. Мы переехали на новую квартиру в мае.

Мое первое предложение, касающееся экономии бензина, не было принято управляющим гаражом. Но новый управляющий, назначенный вскоре, был человеком образованным. Это был полковник, который закончил Военную академию в своё время. Хотя он не очень хорошо разбирался в автомобилях, но зато был хорошим управленцем. Работники гаража представляли собой пеструю компанию: два инженера, два студента технических вузов, один офицер и бывший управляющий большого уральского завода, который теперь служил сторожем при гараже.

Я должен был переделать карбюраторы так, чтобы они потребляли меньше бензина. Мне удалось это сделать, результат был хорошим. Я также должен был водить “Оверленд” (Overland), который выглядел хорошо, но был довольно ветхим внутри, поэтому приходилось водить его с большой осторожностью. Эта машина часто использовалась для того, чтобы возить членов совета директоров и высокопоставленных чиновников железной дороги. Все они были вежливы со мной, кроме господина Рихтера, директора Русско-Азиатского банка, который контролировал железную дорогу до революции. Он был очень приветлив со мной, когда мы встречались в компаниях, на вечеринках, но игнорировал меня, когда я был за рулём.

Один из моих пассажиров вёл себя совершенно по-другому. До революции он был генерал-губернатором Восточной Сибири, затем он стал управляющим одного из отделений железной дороги. Его звали Гондатти. Он всегда садился рядом со мной, и когда я доставлял его домой, то он оставался ещё долго в машине, обсуждая со мной ситуацию в Сибири и в Манчжурии. Я думаю, он видел во мне товарища по несчастью: мы оба много потеряли в вихре революции, поэтому были добры и внимательны друг к другу. Другие же русские пассажиры жили в Манчжурии уже по десять-пятнадцать лет и занимали хорошее положение.

Во время одной из поездок Рихтер пригласил меня на встречу с управляющими несколькими мукомольными заводами для обсуждения возможности строительства такой механизированной пекарни, которая была у нас Самаре. Во время этой встречи меня попросили составить пояснительное письмо, описание необходимого оборудования, примерный план этой пекарни. Я подготовил документацию: перечень оборудования, описание подходящего месторасположения пекарни, её план, подсчёт потребления муки в настоящее время и в будущем и топлива, необходимого для печей, возможного потребления электричества.

Когда я это всё предоставил, мне заплатили 200 йен. Через два месяца управляющие пришли к соглашению о постройке пекарни. Они выбрали мой проект, как наиболее эффективный и гибкий. Я получил предложение сконструировать эту пекарню и сделать чертежи, которые были необходимы для её строительства. По проекту я должен был перестроить старое здание. Мне заплатили за эту работу 1200 йен, что было в два раза меньше, чем полагалось по существующим расценкам. Но я не спорил: деньги мне были очень нужны для того, чтобы собрать нужную сумму для иммиграции в США.

Я подал документы на иммиграцию моей семьи и в декабре 1922 г. получил визу на въезд в США, которая была действительна в течение года.

Профессор Гинс был назначен главой отдела контроля на железной дороге. Этот отдел проверял расходы всех других отделов и писал отчёты для вышестоящих органов. Гинс постарался сделать так, чтобы я перешёл работать из гаража в его отдел. В марте я перешёл на эту работу и стал получать на пятьдесят йен больше, хотя эти деньги уходили на оплату обязательного пенсионного налога.

Пару недель я занимался рутинной работой по проверке счетов, а также закупкой различных мелких товаров. Меня ввели в комитет по закупкам.