От самого темного сердца полностью

В Скотленд-Ярде уже подтвердили, что женщина с таким именем числится пропавшей без вести с октября прошлого года».

…Октябрь 1982 года, вскоре после пожара и нашей безумной поездки. Мэтти тогда несколько недель пребывал в мрачном настроении, отменял наши встречи или вовсе про них забывал. Даже не пришел ко мне в школу на вручение наград.

Я ужасно нервничала, боялась, что споткнусь на сцене или забуду поблагодарить. Мама тоже казалась взволнованной, поправляла мне прическу, уговаривала надеть платье. С тех пор как мы переехали с Годдард-стрит, кое-каким приличиям я научилась, однако платья и юбки все так же терпеть не могла.

Мама отошла на два шага и оценивающе оглядела мой наряд:

– Ты выросла. Не коротко ли?

– Штаны точно не коротки.

Глубокий вздох, протяжный выдох.

– Так тоже хорошо. – Она посмотрела на свое отражение, покусывая нижнюю губу. – Интересно, в чем придут другие мамы? Наверное, сплошь «Ральф Лорен»… – Еще вздох и легкая улыбка. – Ты красавица, солнышко.

Затем мама посмотрела на часы и нахмурилась:

– Где запропастился Мэтти? Он должен был приехать минут сорок назад.

Она зашагала по комнате, сказала, что подождем еще десять минут. «Мы и так опаздываем».

Всю дорогу мама сетовала на опоздание Мэтти, высматривая его машину.

– Может, он думает, что мы встречаемся на месте?

В школе его тоже не оказалось. Так и не приехал.

– Мэтти не будет? – спросила меня девочка, которая на моем дне рождения назвала его «шикарным». Мы сидели в ожидании вызова на сцену.

– Я тоже думала, что он, как обычно, сядет в первом ряду со своим огромным фотоаппаратом, – вставила другая.

В ответ я притворно уверенно бросила, что он «обязательно придет».

Выходя на сцену, я засмотрелась в зал – искала его – и действительно споткнулась. Мэтти не был мне отцом, но он был членом моей семьи. Так хотелось, чтобы он смотрел и радовался за меня…

– Почему он не пришел? – выспрашивала я у мамы, когда церемония закончилась.

– Не знаю, – задумчиво ответила она. – Что-то случилось, наверное.

Мэтти не позвонил и не ответил на ее звонок. Мы поехали к нему, но никто не открыл. Шли дни. Он как сквозь землю провалился, без объяснений и извинений.

Наконец вечером в пятницу Мэтти явился к нам на порог с бутылкой дорогого шампанского.

– Игристое, – сообщил он, весьма довольный собой.

Может, перепутал даты?

– Что мы празднуем? – осторожно поинтересовалась мама.

– Разве для шампанского нужен особый повод?

Она захлопнула дверь перед самым его носом.

– Что опять не так?

– Хуже всего, что он как будто ничего не понимает, – поделилась со мной мама.

Как же она ошибалась! Если все, что открылось о Мэтти потом, было правдой, то школьная церемония – далеко не худший его проступок.

Лидию Деваль так и не нашли. Она обожала Мадонну, любила ночные дискотеки и приехала в Лондон поработать и подтянуть английский. В день убийства, когда Лидия не вернулась домой в Белсайз-парк, что в двух станциях метро от нас, в семье, где она работала няней, решили, что Лидия отправилась на поиски приключений, и уже через сутки нашли себе другую помощницу. По Лидии скучал только маленький мальчик, ее подопечный.

По сей день неизвестно, что с ней случилось и была ли она действительно убита Тенью. В конце концов, в столице ежегодно пропадают тысячи людей. Возможно, Лидию Деваль убили. Может, она просто исчезла.

«От неизвестности становится еще сложнее смириться с ее гибелью, – цитировала газета «Пост» ее сестру Хлою. – Лидия подходит под типаж жертв Мелгрена, но без его признания правды мы не добьемся. Мама похоронила дочь и даже не знает, что с ней произошло. А я… В нашем последнем разговоре я наговорила сестре лишнего. Мне уже никогда это не исправить, не извиниться перед ней. Не сказать ей, как я ее люблю.