– Попался, – произнес Мэтти с притворным вздохом. – Признаюсь…
Мама недобро на него посмотрела:
– Мэтти, не смешно.
С тех пор я часто вспоминала его слова. Сказал бы он так, если б действительно был виновен? Стал бы привлекать к себе внимание?
Или, как объяснял профессор, все для него было игрой?
Однако еще больше меня мучает другой вопрос: почему мы так легко отмахнулись от его признания?
Дес Баннистер вернулся домой под утро. Я не спала, лежала и размышляла над словами профессора Уилсона. Пыталась представить себе, что убийца может быть чьим-то братом, другом, отцом. Что кто-то его любит, целует на ночь, выхаживает бульоном, когда у него жар…
В голове не укладывалось: как можно любить того, кто вновь и вновь убивает ни в чем не повинных людей? Как можно жить с ним и не видеть, что он творит? И даже незнание делает их соучастниками.
На те же вопросы лет за десять до того приходилось отвечать жене Джерри Брудоса[23] после его ареста. «Вы никогда не задумывались, чем он занят у себя в гараже? Почему он закрывался там и пускал вас, только если вы звонили в звонок?»
Прошло время, и похожие вопросы адресовали нам с мамой: как вы могли не знать? Вы же чувствовали неладное? Неужели у вас не возникло подозрений?
В то утро мои размышления прервал доносившийся снаружи шум заведенного двигателя. Грубый голос Деса эхом разнесся по пустой улице:
– Я этого так не оставлю. Надеюсь, мой пес в порядке, а не то…
Наверное, он все же любил Бейли.
Я выскользнула из кровати и посмотрела сквозь жалюзи. Дес выходил из той же «Хонды Аккорд», которая увезла его утром. Мне не раз приходилось слышать, как он заваливался домой среди ночи пьяный, судя по грохоту, с которым Дес поднимался по ступенькам. В этот раз он впервые на моей памяти приехал домой на машине с водителем в костюме.
Тогда я все еще ни о чем не догадывалась, не сопоставила его отъезд с новостями.
Мы с мамой завтракали. Она пила кофе, я уплетала сухой завтрак «Чириос» с молоком. Мама давно отказалась от мысли насильно впихивать в меня галеты «Витабикс».
Как, наверное, во всех квартирах Северного Лондона в то утро, у нас работало радио. За отведенные тридцать шесть часов, на которые можно задержать человека без предъявления обвинений, полиция сделала все возможное.
– Когда время истечет, варианта два: или судить, или отпустить, – объяснял нам накануне Мэтти. – Часики тикают. Скоро они выяснят, удалось ли им поймать убийцу, который уже два года держит в страхе весь район.
Я подавилась хлопьями и закашляла.
– Тсс! – Мама прибавила громкость.
Мы с мамой переглянулись и замерли.
Ему предъявили обвинения? Сообщат ли его имя?
Мама шепотом чертыхнулась, чего никогда не делала.
Мама выключила приемник и вылила остатки кофе в раковину.
– Его все ищут, весь город стоит на ушах, а он опять улизнул и снова будет убивать.
– Как ему это удается?
Мама провела рукой по своим кудрям, и я увидела у нее седые волосы, которых никогда раньше не замечала.
– Кто знает? – ответила она со вздохом. – Интересно, да?
– Что интересно?
– Улыбнется ли полиции удача…
Я вспомнила слова профессора Уилсона.
– Только если он совершит ошибку.
