Тогда же я встречаю Винкса, которого знал по Вильдфлеккену, в те времена, когда еще был в разведчиках. У Винкса забинтованы голова и шея. Его ранило в одном из предыдущих боев, и только благодаря стечению обстоятельств и чуду он избежал смерти. В самом конце боя он почувствовал боль в голове. И подумал, что в горячке боя сам себя ранил, зацепившись за ветку. Дотронувшись рукой до больного места, Винкс увидел, что его пальцы в крови. Его товарищ обнаружил в этом месте пулевое отверстие, и Винкса отправили на перевязочный пункт. Там нашли, что пуля прошла навылет, через основание черепа в его затылочной части. Несколько дней он провалялся в лазарете, а затем, во время череды отступлений, эвакуировался вместе с другими ранеными. С тех пор Винкс не испытывает страданий, за исключением неудобства от неподвижности шеи, как если бы у него была кривошея[78]. Вот почему сегодня он предпочел присоединиться к боевым товарищам вместо того, чтобы быть эвакуированным вместе с другими ранеными. И это несмотря на тот факт, что пуля буквально прошила его голову от макушки до затылка.
Далее я буду просто описывать события, которые пережил, все те события, которые заслуживают внимания, по крайней мере тех, кто пережил их вместе со мной. Но заранее прошу простить меня за то, что в последующих строках может чувствоваться некоторая высокопарность. На самом деле все обстояло намного хуже описываемого!
Все те товарищи, которых сейчас осталось совсем немного, кто пережил этот день, 17 февраля, и несколько последующих, в особенности те, кого ранило и кто был не в состоянии самостоятельно передвигаться, оказавшись в зависимости от милости всех и вся, знают, как все это выглядело. В памяти одновременно всплывает так много воспоминаний и переживаний, роящихся в моей голове, что перу очень непросто изложить их на бумаге в том же самом безумном ритме! Это как быть поглощенным сбившей с ног волной, когда приходится биться изо всех сил, чтобы любой ценой удерживать голову на поверхности и не утонуть. Как бы там ни было, лично для меня все предельно ясно, однако мне следует быть внимательным и осторожным, дабы изложить все в своем темпе и по порядку. За последующие дни и часы произошло очень много событий, о которых нужно рассказать. Событий, важных не только для меня, но и для тех, кто интересуется событиями тех дней, поскольку сами пережили их, или кто желает знать, что испытывает при этом двадцатиоднолетний человек, как он справляется с такими драматическими моментами своей жизни. Моя память ясна, воспоминания отчетливы, как и мои записи.
Без всяких литературных претензий я хочу поведать вам, как именно протекали события и как я сам их переживал. Разумеется, существует множество забавных случаев и мелких происшествий, из которых, строго говоря, и складывается повседневная жизнь и о чем в книгах обычно не упоминается. Это те события, которые лучшим образом отражают обстановку, чем героические подвиги, но и те и другие неразрывно связаны друг с другом. Не каждый день сияет славой. На этом я заканчиваю это необходимое пояснение и возвращаюсь к повествованию в том месте, на котором прервал его.
Сейчас нас с товарищами в группе почти десять человек, и мы находимся в преддверии последнего акта, того самого, что приведет нас к свободе, – так, по крайней мере, предполагается! Но в этот момент истины нет места для сомнений, иначе можно потерять все! По-прежнему еще ночь, но холод не такой суровый, или, быть может, это яростный пыл подогревает наши сердца и тела. Время от времени несколько снежинок приносятся краткими порывами ветра. Земля остается однородно белой, несмотря на то что до нас по снегу прошлись другие. Вокруг продвигаются вперед такие же небольшие группы, как и мы, без какого-либо определенного порядка, без особой тактики, организовываясь в соответствии с обстоятельствами. Выбравшись на дорогу, я, к своему изумлению, замечаю санитарную машину, движущуюся параллельным нам курсом и в том же направлении. Мы сближаемся, и я с удивлением вижу, что это одна из наших санитарных машин и что наш стоматолог, лейтенант Лейне, шагает рядом с ней пешком. Поскольку мы хорошо знакомы, то некоторое время идем рядом, непринужденно разговаривая, и он сообщает мне, что мой четвертый, искусственный зуб находится в машине, готовый присоединиться к остальным своим сводным братьям у меня во рту, но ему придется подождать более подходящего момента для установления. Еще до нашего отъезда из Вильдфлеккена лейтенант разработал проект по изготовлению для меня четырех имплантов. Через некоторое время все должно было быть готово, но каждый раз происходило что-то, что мешало завершению работы. Отличная тема для приятной беседы, и мы не преминули воспользоваться ею, а то нам, может, больше и не подвернется случай немного посмеяться. Затем я возвращаюсь к своей группе, двигающейся в другом темпе.
