В ближайшие четыре часа ожидания у меня было достаточно свободного времени, чтобы наблюдать это зрелище. Тяжелые от снега облака движутся и меняют очертания над этим человеческим муравейником, который неутомимо трудится, чтобы спасти всех, кого только возможно, доставить тысячи раненых в городские госпитали. Следует воздать должное всему медицинскому и вспомогательному персоналу, столкнувшемуся с крайне сложной задачей по разгрузке и размещению почти 30 тысяч раненых по разным госпиталям города, по созданию совершенно новой структуры для приема такого неожиданно массового наплыва раненых, прибывавших в течение нескольких дней подряд. Раненые поступали не только из-под Черкасс, но и из-под Ковеля и других локальных котлов, куда, как мне сказали, сразу после Черкасс был направлен генерал Гилле. Верховное командование посчитало, что, после того как ему удалось сохранить основную группировку, окруженную в Черкасском котле[89], он и там добьется успеха.
Около 11:00 я наконец прибываю в один из госпиталей. Это Reserve-Lazarett Abt. IV, 4-й запасной госпиталь. Санитарная машина останавливается позади здания, где медицинский персонал помогает водителям машин выгрузить нас, после чего спускают по небольшой наружной лестнице в подвал госпиталя, у которого над подвалом и первым этажом еще три или четыре этажа. Нас размещают в коридоре с белыми кафельными стенами, который быстро заполняется до отказа. Тут же появляются другие сотрудники, которые, группами по два-три человека, сначала раздевают нас, а потом намыливают чем-то вроде жидкого мыла и трут жесткими щетками! Затем относят в большую душевую, где моют теплой водой из садовых шлангов! Потом трут еще, и, когда мы отмыты, медбратья и медсестры переносят нас в другое помещение, где сушат теплым воздухом. После чего нас кладут под одеяла на другие носилки и немного погодя распределяют по палатам на других этажах. Все происходит быстро, и я попадаю на первый этаж.
Не успел я познакомиться со своими соседями по палате, как нам приносят первый легкий полдник, чудесный бульон с галетами. Какая заботливость! Благодаря немецкой организованности все делается быстро и безо всякой спешки. Я дремал, когда около 15:00 за мной пришли, чтобы доставить в операционную. Повсюду палаты, заполненные ранеными. Койки и носилки стоят прямо в коридоре, даже в самых маленьких закоулках. Я попадаю в предоперационную, рядом с одной из операционных, но остаюсь там недолго. Меня кладут у одной из стен операционной, где я далеко не один. Стена во всю длину заставлена носилками, поскольку столы, а их здесь несколько, уже заняты ранеными, которых оперируют, пока другие дожидаются своей очереди оказаться на операционном столе. На самом деле столов, почти овальной формы, здесь четыре или пять. Три бригады врачей переходят от одного к другому. Только заканчивается одна операция, как немедленно начинается другая. Таким образом, я имею возможность более или менее присутствовать на всех этапах хирургического вмешательства. Со своего места я не могу видеть все, но о том, что мне не видно, просто догадываюсь.
Вдобавок к извлечению пуль и осколков, которое я не могу хорошо разглядеть из-за того, что мои носилки стоят на полу, я наблюдаю ампутацию ноги до середины бедра. Вижу почти все, большую часть разных стадий операции. Пациент под наркозом. На ногу наложен жгут. Я вижу и частично догадываюсь, что вокруг всего бедра делается круговой разрез, затем еще два или три продольных. Одни ассистенты останавливают кровотечение, в то время как другие накладывают множество хемостатов (зажимы для остановки крови. –
