Наше утреннее прощание было еще более трогательным, чем предыдущее. Но эти люди так много сделали для нас, когда, казалось, наступил конец света! Они, как и мы, проиграли войну, и победитель заставит их дорого заплатить. Vae victis![106] Заботясь о нашей безопасности, они посоветовали нам не появляться в центре деревни, на дорогах и в окрестностях Люнебурга. Они указали нам на лес позади их дома. И родителям и детям трудно сдержать свои чувства, и перед тем, как развернуться и направиться в указанном направлении, я вижу слезы, текущие по лицу этой матери, которая с радостью добавила бы нас к своему потомству, словно заботы о собственных детях ей недостаточно.
На входе в лес я в последний раз оборачиваюсь к силуэтам, машущим руками на прощание! После крюка на восток, чтобы обойти запретные для нас места, мы возвращаемся на юго-западный курс нашего движения. Сегодня 6 мая. По мере возможности мы пользуемся проселками и тропами в лесах, идем по торфяникам, но иногда выбираемся и на дороги, только не на основные. И именно на одной из таких дорог, примерно на полпути от Люнебурга до Целле, два американских военных грузовика обогнали нас и остановились в 50 метрах впереди.
Из них вылезли два вооруженных автоматами солдата, намереваясь остановить нас, как только мы приблизимся! У нас не было времени скрыться, а развернуться и попытаться бежать было бы безумием. В грузовиках было полно пленных, и нам пришлось присоединиться к ним. Но наши велосипеды отправились в кузов вместе с нами. Грузовики были без тентов, и мы прислонили свои велосипеды к правому дощатому борту так, чтобы они смотрели вперед. Солдаты возвратились в кабину, сзади никакой охраны, и грузовики продолжили путь.
Мы сразу же завязываем беседу со своими товарищами по несчастью, особенно с тремя медсестрами. Они такие же военнопленные, что и солдаты! И не одни они. Мы уже видели других и увидим еще таких пленниц «освободителей»! Но разве положения Женевской конвенции не обязательны для победителей? Я сам это наблюдал, но никогда не слышал ни единого голоса, осуждающего подобные действия. И если верно, что военный персонал медицинских служб может быть заключен под стражу и задержан на срок от одного до трех месяцев до освобождения, то этих женщин вообще нельзя рассматривать в качестве солдат, тем более что мы уже не находимся в состоянии войны и сложили оружие.
Несколько минут спустя эти медсестры и кое-кто из соседей уже знают, кто мы такие. Нет необходимости в том, чтобы нас принимали за иностранных рабочих. Не то чтобы я что-то против них имею, просто нам нужно побыстрее завоевать доверие наших спутников, дабы они не спутали нас с теми иностранцами, которые грабят и занимаются вымогательством у немецкого населения, извлекая выгоду из поражения Германии. Не все, к счастью, такие. Мы быстро завоевываем симпатию медсестер и нескольких ближайших соседей. Вот почему мы не скрываем от них своего намерения бежать при первой же возможности.
Долго ждать нам не приходится, так как через полчаса пути грузовики останавливаются возле гостиницы наверху холма. Американские солдаты вылезают из кабин, переходят дорогу и исчезают внутри заведения. Абсолютно все! Никого не оставив ни возле грузовиков, ни на пороге гостиницы! Нас никто не охраняет! Их шесть-семь человек. Слишком удобный случай, чтобы его упускать! Мы даже могли бы бежать прямо на грузовиках. Это не составило бы труда, но слишком бросалось бы в глаза, так что не стоит искушать судьбу. Возможно, мы не зашли бы так далеко, хотя… если американцы всегда ведут себя так беспечно?.. Но нет, не стоит увлекаться, осторожность превыше всего!
Инстинктивно я больше доверяю медсестрам. Они отправляются следить за дверью гостиницы, на тот случай, если вдруг выйдут американцы. На них можно положиться, и они это докажут на деле. Нам снова не везет, потому что нас окружают «старики», и кое-кто из них боится возможного наказания в случае нашего побега. Нам и тут на помощь приходят медсестры, которые заставляют их умолкнуть и помогают нам бежать.
У нас почти нет времени на изъявление благодарностей. Очень быстро мы опускаем велосипеды через борт грузовика. Теперь нам остается лишь соскользнуть на седла и, даже не касаясь земли, рвануть с места и припуститься с такой скоростью, словно мы участвуем в гонке «Гран-при». Идущая под гору дорога перед нами благоприятствует установлению рекордов. К счастью, грузовики загораживают нас от гостиницы, когда мы стартуем. В одно мгновение мы оказываемся уже очень далеко. На первом же перекрестке, убедившись, что нас никто не преследует, мы ныряем в лес. Всякий раз леса для нас самые лучшие убежища. Очутившись под прикрытием деревьев, мы наконец можем вздохнуть с облегчением. Я улыбаюсь, представляя себе, что будут делать конвоиры, когда обнаружат наше исчезновение! Это не в первый раз.
