На праздновании в честь моей побывки в доме брата я готовлю для них Kartoffel-Knödel – картофельные клецки, но мой рецепт оставляет желать лучшего, потому они такие плотные и тяжелые, что, будучи проглоченными, сразу проваливаются прямо на самое дно желудка! Эта передышка в несколько дней весьма приятна, но быстро заканчивается, и 8-го в 20:00, вечером, мы садимся на поезд, чтобы вернуться обратно. Воздушные тревоги и бомбежки вынуждают двигаться в объезд, и мы возвращаемся сначала через Хальберштадт, затем через Галле, где должны пересесть на другие поезда. Около 3:00 в станционной столовой мы едим Griess-Suppe – манный суп. Атмосфера на этих немецких вокзалах соответствует военному времени. Кто помнит это? Но несомненно, она была одинаковой во всех странах, охваченных войной. Разумеется, все затемнено. Лампочки, выкрашенные в синий цвет, скудно освещают всегда заполненные платформы. Стекла окон и куполов также замазаны синим. Пугающие лица среди густых теней. Единственный способ отличить гражданского от военного – это по покрою одежды, по фигуре или по кожаной портупее. На платформе и в буфете много военных. В такой час те, кому удается, дремлют где только возможно. Здесь моряки, летчики, пехотинцы – все рода войск, собравшиеся в военной столовой и общество которых облагорожено присутствием медсестер из немецкого Красного Креста. В любое время, хоть днем, хоть ночью, от них услышишь только доброе слово, почувствуешь то или иное проявление дружелюбия… феи домашнего очага. Двое парней спят в углу, головы на коленях, ранцы под рукой. Другие спят растянувшись на скамьях, кое-кто склонившись к столам и положив головы на скрещенные руки. Из громкоговорителей тихо звучат популярные, всем нам хорошо известные мелодии, песни Цары Леандер, Ильзы Вернер… песни прерываются на communiquées – официальные заявления, новости и объявление воздушной тревоги. Многие спят в то время, как в столовую через турникет входят новоприбывшие в поисках тарелки супа или кофе. Здесь никогда не бывает полной тишины, все издает какой-то приглушенный звук. Даже похрапывающий матрос. Можно сказать, он храпит весьма деликатно, положив голову на свой вещмешок, а его аккордеон в футляре стоит на полу, под согнутыми коленями моряка.
Редкие разговоры… рассказ об отпуске? О прежней службе? Поиск друга? Заводят друзей на пару часов, уверенные, что больше никогда не встретятся! И все равно это дружеские чувства. Что стало с вами, встреченные мной тени, тени, рассказавшие о своих семьях, о своих домах? Другие воспоминания – это лозунги на всех станциях: «Тебя слушает враг!», «Колеса мчатся к победе!», «Враг не дремлет!» – или реклама: «Почему именно Юнона?» («Юнона» – сеть немецких гостиниц. –
В 6:30 по громкоговорителю объявляется посадка на поезд до Лейпцига и Франкфурта-на-Майне. Нам необходимо попасть на него, и мы оставляем тепло столовой с застоявшимся запахом табака, кофе и обеда из одного блюда. На платформе чувствуется дуновение утреннего ветерка и холодно. Десятки пар ног в ботинках или кованых сапогах в спешке стучат по асфальту платформы и по ступеням вагонов. Все занимают места. Мы с Раймоном тоже находим себе места, одно напротив другого. Тем временем день разгорается, но от тепла в купе клонит ко сну. На самом деле толком мы не спим, и я открываю глаза лишь для того, чтобы посмотреть в окно. Мы ни за что не поверили бы, что сейчас война, если бы не развалины повсюду и не зенитные батареи вокруг городов, через которые мы следуем. После очередной пересадки наконец прибываем в Бишофсхайм-на-дер-Рён, из которого пешком добираемся до Вильдфлеккена, который оставили четыре дня назад. Здесь ни малейших следов войны, никаких свидетельствующих об этом руин.
Возобновляется жизнь в Вильдфлеккене. Должен заметить, что преодолевать эти тысячи холмов Тюрингии на мотоцикле значительно легче, чем пешком, и что такого рода обучение доставляет мне больше удовольствия, чем пение по приказу на верхушке сосны. Вскоре и в долине Фульды не остается от нас секретов, поскольку за несколько дней мы способны покрыть больше километров, чем пехота за несколько недель. Достаточно менее получаса, чтобы перевести дух на вершине горы Кройцберг («Голгофы», или на Вассеркуппе. –
