В те дни я, по сути, попадаю между молотом и наковальней! Не забывайте, что мы имеем дело с «бургундцами»! В первое воскресенье, во дворе рядом с гаражами, проходит построение – в 10:00 утра вместо обычных 8:00 по будням. По распоряжению оберштурмфюрера (обер-лейтенанта) Тальбот строит людей. Я на левом фланге, чуть позади Тальбота. «Смирно!» – «На караул!» – «Вольно!» Поприветствовав нас, обер-лейтенант отдает приказ, который я перевожу: с 10:00 до 12:00 привести в порядок и помыть грузовики и мотоциклы! И тогда события начинают развиваться так, как никто не ожидает, – а немцы еще в меньшей степени, чем я, – и чего наверняка никогда не случалось в немецкой армии: сначала один, потом два, затем пять, десять человек требуют возможности высказаться и заявляют, что сегодня воскресенье и они хотят присутствовать на воскресной мессе!
И вот уже все, за исключением одного-двух человек, выражают такое желание. Готов поклясться, что среди них по меньшей мере добрый десяток никогда в жизни не переступал порога церкви или не был там со времени своего первого причастия. Я совершенно ошарашен сложившейся ситуацией и смотрю на Тальбота, который находится в таком же замешательстве и показывает мне жестом, чтобы я, несмотря ни на что, переводил дальше. Поворачиваюсь к оберштурмфюреру, который смотрит на меня вопрошающим взглядом, заинтригованный происходящим. Пересказываю ему то, что нам, Тальботу и мне, только что заявили солдаты. И вижу, что оберштурмфюрер поначалу не верит собственным ушам; он озадачен и сбит с толку. Совершенно очевидно, что ему не приходилось сталкиваться с подобной ситуацией! Он приказывает мне подойти поближе и спрашивает, не шутка ли это? Он изумлен, когда я, как могу, объясняю, что у нас в бригаде имеется капеллан, который, когда это возможно, проводит для нас службы. Оберштурмфюрер сразу же принимает решение и велит мне объявить, чтобы через двадцать минут мы построились для мессы. Как видно, он решил уступить требованиям «бургундцев». Забавно! Никогда еще не видел, чтобы офицер уступал в подобной ситуации!
В 10:40 мы с радостной песней стройной колонной маршируем в церковь! Группой командует Тальбот, к нам присоединяются оберштурмфюрер и двое инструкторов, один из которых мой товарищ Юп (
То, что происходит в следующее воскресенье, забыть невозможно, и оно показывает, что наши немецкие товарищи не лишены чувства юмора. Отклонение от правил прошлого воскресенья определенно застало из врасплох, однако, несмотря на наши опасения, не вызвало ответной реакции – как и не видно признаков того, что они приготовили для нас какую-то каверзу. В это воскресенье, как и в предыдущее, построение в 10:00. Приветствие командира, «Вольно!». Все инструкторы тоже присутствуют, и я задаюсь вопросом: что здесь затевается? Оберштурмфюрер выходит вперед и велит мне объявить тем, кто желает присутствовать на мессе, отойти влево. Почти все – за небольшим исключением – переходят на левую сторону. Затем он просит меня сказать, чтобы те, кто хочет смотреть кино, отошли вправо. Двое или трое из оставшихся на месте так и поступают. Как я ни пытаюсь, все равно не могу удержаться от смеха, особенно когда вижу изумленные лица «бургундцев». И тут же замечаю, как с десяток человек без малейшего смущения переходят с левой стороны на правую. Мне кажется, что инструкторы собираются как-то отреагировать на это, но нет, ничего подобного! Словно ничего не замечая, они приказывают нам построиться, и одна группа отправляется на мессу, а другая в кинозал в казармах. Вместе с инструктором Юпом и по его просьбе я присоединяюсь к группе, направляющейся в церковь. Тех «бургундцев», что остались на месте и не выбрали ни мессу, ни кино, освободили от службы, и они могли отправиться в увольнение в город!
