По окончании процедуры Алексей почувствовал легкое головокружение. Ему выписали чек на пятьсот рублей, а также выдали талоны на обед в столовой и на получение там же набора продуктов: буханки хлеба, пачки сливочного масла и бутылки красного вина.
– Приходите снова через месяц, – сказал врач.
«В целом, неплохо, – думал Алексей, сидя в столовой и поглощая пустые щи. Ему очень хотелось заесть их куском душистой буханки, но он удержался от соблазна. – Отдам портнихе аванс за утепление куртки, а масло и вино поменяю потом на хлеб», – решил он.
К немалому удивлению и радости студентов, изнывавших от безделья в Ашхабаде, университет начал функционировать почти сразу же по прибытии в Свердловск. Занятия проходили в аудиториях и кабинетах Политехнического института, помещения отапливались и были оснащены всем необходимым. Там же располагалась и библиотека.
Засев за учебники, Алексей в течение короткого времени подтянул все, оставшиеся от второго курса «хвосты»: сдал несколько зачетов, а также экзамены по зоологии позвоночных и низшим растениям. Из разговоров со студентами он выяснил, что среди эвакуированных в начале войны в Свердловск москвичей есть знакомые люди.
«Неплохо было б нанести им дружеский визит», – подумал он.
Намерение оказалось опрометчивым. Москвичи не только не радовались встрече с земляком, но испытывали при его появлении неловкость, граничащую с неудовольствием. Они явно стеснялись убогих условий своего проживания, обветшавшей одежды и зависимости от хозяев жилья. Но больше всего опасались, как было заметно, не намекнет ли посетитель, чего доброго, на угощенье.
«Нужно найти кого-нибудь посостоятельнее», – решил Алексей и тут же вспомнил, что в Свердловск в сорок первом году была эвакуирована семья академика Глуховского, давнего приятеля Крылова.
Сергей Петрович Глуховский считался крупным специалистом в области тонких химических технологий, используемых в военной промышленности, и его знания нашли должное применение, когда возникла необходимость развивать эту отрасль за Уральским хребтом. Академик Глуховский был хорошо известен в Свердловске, и Алексею без особого труда удалось выяснить, что он проживает в гостинице «Урал». «Заявлюсь-ка я к нему без всяких предварительных договоренностей, а то еще отошьет, не глядя, – справедливо рассудил он. – Моя визитная карточка – поклон от старого друга Павла Крылова!»
Войдя в гостиницу, Алексей сразу обратил внимание на аляповатую роскошь ее внутреннего убранства: позолоченные ручки дверей, огромные зеркала, отполированную до блеска мебель. Он направился было к лифту, но его тут же остановили.
– Куда держите путь, молодой человек? – строго спросил его атлетически сложенный человек в форме швейцара.
– К академику Глуховскому, – с нарочитой небрежностью ответил Алексей.
– И как прикажите доложить? – ухмыльнулся швейцар.
– Передайте, что я с поручением от народного художника СССР Крылова, – доверительно сообщил Алексей, слегка приглушив голос.
По-видимому, магическая аббревиатура «СССР» произвела на швейцара должное впечатление, так как он незамедлительно потянулся к трубке внутреннего телефона.
– Номер триста двадцать три, проходите, – отчеканил швейцар, кивнув головой Алексею, и тут же занялся очередным посетителем.
Поднявшись на третий этаж и нажав кнопку звонка рядом с дверью указанного номера, Алексей был готов к чему угодно, но то, что он увидел, превзошло все его ожидания. Дверь открыла миниатюрная брюнетка в наброшенном на плечи халатике, под которым, судя по всему, ничего из одежды больше не было.
– Вы к Сергею Павловичу? – спросила брюнетка, ничуть не смущаясь своего вида. – Заходите, пожалуйста, садитесь. Сейчас приведу себя в порядок, а то я в таком неглиже!
Женщина кокетливо улыбнулась. Через несколько минут она вновь появилась в комнате, и Алексей смог рассмотреть ее более внимательно. На ней была черная юбка до колен и ярко-желтый свитер, а прямые, короткие волосы расчесаны набок в виде косой челки.
– Ну, давайте знакомиться! – весело сказала женщина. – Я – жена академика Глуховского и зовут меня Маргарита Васильевна. Можно просто Рита, – добавила она, улыбнувшись. – А вы, как я поняла со слов швейцара, принесли мужу какой-то пакет от народного художника Крылова. Это что – картина?
Алексей ощутил внутреннее раздражение. «Ввязался в дурацкую историю!» – подумал он. Ему захотелось встать и уйти.
– Швейцар все перепутал, – произнес он. – Я ничего не принес, хотел лишь передать вашему мужу поклон от его старого друга, моего отца Павла Николаевича Крылова. Вот, собственно говоря, и все.
– Ох, какой вы ершистый! – воскликнула Маргарита. – Поверьте, вас никто здесь не укусит. Сергей Петрович будет рад побеседовать с сыном своего старого друга. Кстати, как вас зовут? Алексей? Значит, вы тот самый маленький Алеша, который, стоя на стульчике, читал наизусть по-немецки поэмы Шиллера?
– Откуда вы знаете? – невольно вырвалось у Алексея.
