Все новые и новые загораются огни. Только теперь видно, какую огромную территорию занимает строительство, раскинувшееся на обоих берегах. Мириады огней! И каждый из них зажжен человеком… Экскаваторщиком, поднимающим ковш за ковшом землю из котлована. Багермейстером, стоящим у пульта управления в рубке землесосного снаряда. Верхолазом, который забрался на мачту высоковольтной линии передачи. Закоперщиком, забивающим в дно реки длинные стальные шпунты. Машинистом подъемного крана, который разгружает баржу у причала.
Армия строителей зажигает огни. И зарево, рожденное этими огнями, поднимается высоко над Волгой, охватывая все небо.
Пятый год езжу в Жигули. Знаком, подружился со многими строителями.
Каждый раз встречаюсь с Борисом Ивановичем Загородниковым, начальником Шлюзового района. Но всегда как-то на ходу, второпях. Поймаешь в котловане, только начнешь расспрашивать о делах в районе, как его уже перехватывает и тащит к себе или прораб, или начальник бетонного завода, или бригадир арматурщиков. Застигнешь в служебном кабинете и, обрадовавшись такому редкому случаю, выложишь на стол блокнот, как вдруг телефонный звонок с участка, и Борис Иванович, извинившись и обещая скоро вернуться, исчезает. Помню, первый раз я честно сидел в приемной и ждал. Секретарша поглядывала на меня с явным сожалением, и было непонятно, почему она так смотрит. А потом я понял: ждать Загородникова около его кабинета почти безнадежно. Вырвавшись отсюда на участок, он уже не скоро вернется. Так мне и не удалось поговорить с начальником района хотя бы с полчаса.
А в этом январе повезло. День был воскресный, на улице мело, и я сидел в своем номере в уютной гостинице Соцгорода на левом берегу и перечитывал записи, сделанные в блокноте за неделю. В дверь постучали.
— Вас к телефону! — крикнула дежурная.
Голос в трубке вибрировал, то становясь громче, то затихая.
— Загородников говорит… Слышал, что приехали. Почему же не заглядываете в наши палестины? Как, уже были? А почему начальнику района не доложились? Да-да, я у вас в долгу. Знаете что? Заезжайте сейчас, если есть желание. Сижу дома. Занялся тут одним делом, в котором вы охотно, по-моему, примете участие. Жду.
Загородников живет в Комсомольске. Меня доставил туда автобус, который ходит по маршруту: Новый город — Соцгород — Портовый городок — Комсомольск. Все эти населенные пункты — ровесники, всем им по четыре года.
Я привык видеть Бориса Ивановича в полувоенном темнозеленом костюме, в армейских сапогах. А сейчас он был в пижаме, в тапочках и выглядел от этого старше своих 38 лет.
В комнате на столе, на стульях, на диване, на подоконниках разложены снимки.
— Решил навести порядок в домашнем архиве. И подумал, что кое-что здесь может показаться вам любопытным. Фотограф я доморощенный, но очень люблю это занятие. Правда, должность мешает. Не будешь же ходить по участкам и все время щелкать. Я только иногда позволяю себе это, но снимков, как видите, набралось порядочно.
На большой фотографии — плотина.
— Это в Китае снимал, — объяснил Борис Иванович. — Я был там техническим советником на одном из строительств. Мы достраивали гидростанцию, начатую и брошенную японцами. Как строили оккупанты? Насильно сгоняли людей. Вместо жилья были ниши, пробитые в скалах. В такой нише можно только лежать скрючившись. Зимой, в холода, ее закрывали рисовой соломкой. Люди замерзали. По утрам трупы вытаскивали из ниш и сжигали. А когда укладывали бетон, японские машинисты кранов не дожидались, пока работавшие внизу китайцы выбегут из блока. Чуть замешкался, бадья опрокинулась, бетон вылился — и человек замурован. В теле плотины десятки таких заживо погребенных…
Ворошим, перебираем фотографии, сделанные Борисом Ивановичем уже здесь, на Волге.
Река, скованная льдом, а на реке люди с топорами и ломиками — вырубают бревна, вмерзшие в лед. Первый жилой дом в Комсомольске, первая школа, первый клуб. Дорога, проложенная через лес. Передвижная электростанция.
— Начинали со спасения бревен, с постройки жилья, с прокладки коммуникаций. И на первых порах многие горячие головы из приехавшей сюда молодежи начали разочаровываться. Прибыли строить гигантскую гидростанцию, возводить плотины, шлюзы — совершать, словом, подвиги, а встретились с прозой жизни. Да я и сам был таким в юности. В начале тридцатых годов мальчишкой, пятнадцатилетним фабзайченком горевал, что уже построены Магнитка, Днепрогэс, Уралмаш, а я безнадежно опоздал, никаких великих дел уже не осталось на мою долю. В институте спешил получить диплом, чтобы умчаться на далекую и обязательно грандиозную стройку. Послали в Кандалакшу. И был я назначен, помощником прораба на строительстве бани. Сперва огорчался, а потом обвык понемногу, увлекся. Между прочим, у меня с той поры пристрастие к баням. Люблю их строить. Мы и у себя тут, в Комсомольске, неплохую баньку соорудили. Взгляните.
— Имел возможность, Борис Иванович, оценить в натуре. Баня и в самом деле царская…
