Девушка увернулась от удара, подставила ножку, и Карим влетел головой в стену. На шум вбежали рабочие. Ирина потерла висок так и зажатым в руке телефоном и вежливо поинтересовалась:
– Кто хочет в понятые?
Вечером она шла домой. Распятие было найдено в щели между нарами и стеной, завернутое в тряпку и в полиэтиленовый пакет.
Все верно, Мила привела ухажера домой. Вот только о времени своего отсутствия умолчала. А составило оно более получаса. Не просто так, на лестничной клетке ей встретилась соседка, а это дело такое, пока поругаешься, то есть пообщаешься… Учитывая доброту и дружелюбие Милочки, «теплые» отношения у нее были со всеми соседями. Особенно с теми, у кого есть животные. Это ж уму непостижимо, тут людям жрать нечего, а они всяких тварей кормят…
Ругательства продолжились, а Карим в это время… Интересно стало человеку, вот и полез он по чужим комнатам. Инструменты у него с собой были, вскрыть замок – дело минуты…
Витек храпел, пьяный, да там и взять-то было нечего, а вот распятие парня заинтересовало. Ну и сунул в карман…
Что ему грозило? Ну, кража, правда, не в особо крупных, но тут есть свои особенности. Взлом и проникновение – раз. Это уже от двух до пяти лет.
Стоимость похищенного – два. Не петуха с забора украл, а серебряное распятие, которое стоит… Ладно, может, не так много оно и стоит, но есть еще историческая и культурная ценность.
Попытка сопротивления при задержании – три. Ирина не собиралась ее скрывать, вот еще не хватало.
А еще… тут, конечно, как повезет, но если вор попался, он может отсидеть и за себя, и за того парня. Так-то. Прицепят ему еще пару дел, которые по району не раскрыли, и пойдет он мотать срок. А ведь еще эмигрант. Что есть четвертый фактор.
Да, мы не нацисты… Убивать никто не будет, но и адвокат будет государственный, и судья будет настроен строже, чем к Ване, или там, Сане…
Факт? Увы.
Но сильно проливать слезы на этот счет не стоит. Это явление распространено повсеместно. Может, только Евросоюз, в котором (вот где лечить-то людей надо) предпочитают ущемлять своих граждан, а не всю ту наволочь, которая к ним приехала. Но там вообще… толерастия. Фу.
Ориентировочно от шести до десяти лет, и на свободу с чистой совестью и пустым карманом. На родину. Если он будет там кому-то нужен… Считай – жизнь сломана. Но жалко воришку все равно не было. Противно.
Ирина позвонила Светлане Сигизмундовне, обрадовала ее, что распятие нашлось, проходит пока в качестве вещдока по делу, но скоро будет ей возвращено. И пошла домой.
Хотелось есть, спать, и вообще… устала. Волка ноги кормят… Интересно, а где Кирилл бегает?
Кирилл прорезался ровно через три дня.
– Привет, как дела?
– Нормально. Что случилось?
– Мысль, что мне просто захотелось увидеться…
– Тратишь мое время. И свое тоже.
Ирина была рада услышать оборотня, но…
– Ириш, тут дело есть.
– Какое?
– Ты не хочешь со мной в район съездить? Частным образом?
– И что я забыла в районе?
– Там дети пропадают.
Ирина мигом посерьезнела. Можно любить или не любить церковь, отстаивать свою независимость, но есть случаи, в которых надо помогать. В принципе.
– Подробности?
Подробностей было мало. Но…
Пока пропало четверо детей в возрасте до девяти лет. Девочки.
Никто еще не нашелся.
Не маньяк, не насильник… наверное. Кирилл потому и выехал на место. Да, в чем-то он служебно-розыскной оборотень и не стесняется этого. Собачий нюх намного тоньше человеческого, добавьте человеческий ум, и получится убийственное сочетание. Машина смерти.
Но даже он не смог ничего вынюхать.
Ребенок вышел за околицу деревни. Все, дальше следы словно ветер стер.
Что происходит, как… Четверо – за месяц, двое за последнюю неделю. При нем пропадали! Он приехал из-за второго ребенка, дочка знакомых, но ни девочку не нашел, ни следа…
Где дело происходит?
Да в соседней области.
Тут Ирина и поняла, почему ничего не слышала. Вон, у них дети пропадать начали, так во все колокола забили. А тут! Четыре ребенка!
Да там половина области должна была на рога встать. Мало полиции и капитального прочесывания местности, там еще и ФСБ должно отметиться, и Следственный комитет, и МЧС, и…
Проще сказать – кого там НЕ будет. Водолазов – потому как моря нет. Все остальные будут. Хотя и водолазы тоже, если рядом речка есть.
Есть? Есть.
Только вот засада. Искали, прочесывали, копали, извели все самогонные аппараты на сто километров вокруг и все незаконные промыслы, вроде браконьерства, но… детей не нашли. Нигде.
Кирилл, как друг, оказался последней надеждой. Да, неясно, что он может сделать. Но вдруг? Вдруг?
– Машина?
– Все равно я бы учуял. Не на вертолете же их увезли…
– А сколько времени назад пропала последняя девочка?
– Вчера.
– Могу попробовать поискать.
– Поищи, Ириш? Очень надо…
– Ладно, приезжай.
Кирилл вздохнул в трубке.
– А ты где сейчас?
– В общаге.
– Буду через десять минут.
Оборотень не обманул, в дверь он поскребся даже быстрее, через девять минут и сорок две секунды, Ирина специально засекла время.
– Привет.
– Привет еще раз.
