Замученный готов был ответить, как вмешалась племянница.
— Дядьвалер, поч вы всё время говорите прямо? Ни разу не схитрили.
— Деточка, в детстве я прочитал сказку. В королевстве дроздов все должны были врать. Мальчик, главный герой, не мог, иначе разобьётся его хрустальное горлышко.
— Дядьвалер, чё за кринж? Где вы скачивали такие сказки?
— Варя, нам некогда.
Мучитель возился со своим гаджетом. Из планшета полились слова на мотив Boney M.: «Du—Du—Dubinin — zadolbavshiy vlastelin». Гортов испугался, дескать, включил по ошибке. Песня ему нужна, чтобы «знать фантазии врага». Вторая песня из той же категории: «Зажра—зажра—зажрались баре на своём веку. Банкеты и салюты, Минфин совсем ку-ку. Зака—зака—заканчивая бытие в заплатах, лбы барам расшибём с ножом в боку». Узнай об этом Боярский, точно упомянул бы тысячу чертей. Но когда агитатор нашёл содержимое, соответствующее его взглядам, оно оказалось совсем уж странным: «Песня Тимона и Пумбы „Акунин-макака“».[12]
— Вопrос на миллион: в каком rегионе находится Стrана дуrаков? A) Севеrная Амеrика. B) Западная Евrопа. C) Япония. D) Восточное Панство.
Валерий хлопнул себя по голове.
— Вариант E где? Мне не нужны подсказки. Просто пятый вариант ответа.
Как и следовало ожидать, Гортов не предусмотрел альтернативу. Он погрозил пальцем.
— Нетушки, жидовин вы мой. Тепеrь вы не отвеrтитесь. Вы должны знать, что на Загнивающем Западе непrавильно двигают ногами. Они пляшут канкан, в то время как в нашем цаrстве пляшут впrисядку.
Его аудитории было не смешно.
— Вы должны знать о втоrом ином миrе, к котоrому ваш бrат Максим Дмитrиевич имеет пrямое отношение. Мы слышали о немецком пrогrаммисте Фrёлихе. Он создал пrогrамму для связи с тем миrом, где начинается двадцать втоrой век. Цаrица небесная! Это выше моего понимания.[13]
К счастью, мучитель признался в отсутствии у него программы на данный момент. Поэтому он ушёл в «ратушу» на неопределённое время. В надежде, что совсем скоро вернётся к долгожданной семье. Жена и дети для него святое.
Валерий снова хлопнул себя и нахмурился. Депутат любит хлёсткие эпитеты в адрес недругов, а сам он кто? «Животное паук»?
Варенька в задумчивости обняла плечи, надела наручные часы и ненадолго покинула жилище. Надо бы спросить, куда она заходила.
Кто-то постучал в окно.
У крыльца стоял низкорослый блондин в котелке, гладко выбритый. Не хватало только, чтобы незнакомца подсунул Гортов.
Обитатель гетто представился Кондратом Иванычем Ивановым (ударение на второй слог). Это вам не рофийский генерал-министр Юлиан Феогностович Дубинин, которым нас только что пугали. Не прошло и получаса, как недавний незнакомый расположил к себе хмурых жильцов квартиры. Весёлый мужик.
— В картишки не желаете? — поинтересовался Валерий.
— Виноват, я игрок в лото. Жаль, нет с собой, иначе бы хорошо провели время.
Но один момент постепенно, по кусочку, снедал молодого Созонова. Иванов кое-кого напоминал. В конце концов Валерка схватился за голову.
— Варя, кажись, мы влипли. Перед нами Ленин.
— Чё этот чел не картавый? Ну и на скуфа не похож? — шепнула племянница, которая как будто уже хотела спать.
— Сыромятин всё объяснил. У Ленина не такая заметная дикция, как мы помним. На звукозаписях хорошо слышно. — Сленг из второго вопроса он проигнорировал за непонятностью.
«Иванов» подошёл чуточку ближе и сложил ладони рупором:
— Будьте добры, не путайте с радикалом из вашей истории. Моё отчество — Иович, фамилия — Ульянин, псевдоним — Миленин. На мне парик.
— Товарищ Миленин, так мы вам и поверим, — отвечал Созонов со своей любимой прямотой. — Радикалы не назовут радикалами сами себя.
Со слабой картавостью всё понятно, а его смех по-ленински заразителен.
— Благодаря знакомству с библиотекой вашего города я пошёл в меньшевики. Уподоблю себя Диогену, который не сразу догадался пить из ладоней. Здесь всё архисерьёзно. И с интеллигенцией не на ножах, я бы не додумался клеймить её грязью (или плохим словом на ту же букву, которое употреблял Ленин). Почему во мне не узнают пронырливого политикана из истории, привычной для вас? Он в частной жизни был добрым, а у вас мыслят штампами. А раз я поменял и внешность, и политические взгляды, никто не разглядит великого и ужасного могильщика родины.
Созонов схватился за голову.
— Вот же сукин сын. Крашеный.
Ильичу-Иовичу опять стало весело.
— Почему «крашеный»? Это мой натуральный цвет. Дорогие мои, вы слышали actuelle песенку по мотивам лубок-фильмы? Слушайте в другом месте, я в певцы не нанимаюсь.[14]
— Вы с господином Гортовым знакомы?
— Опасаюсь случайной встречи. Имел с ним дело в Мосхне. А здесь, на первый взгляд, просто Сергеев, просто местный депутат. Как бы он не опознал меня. Хорошо бы встретить ближайшего родича. Ваш Ленин, с одной стороны, женился на соратнице, а с другой стороны, навсегда лишился брата. Мой Саша вышел из острога, а проживает нынче в далёких краях. — О других членах семьи не сообщил ни слова.
Необычный заменитель Ильича заметил, что даже будучи неверующим, он не призывает к расстрелам попов. А у церковников наблюдал нетерпимость.
