Французский император выехал из Городни на рассвете 13-го (25-го) октября. В 27-м бюллетене «Великой Армии», составленном два дня спустя в Верее, сообщается, что это произошло в 7 часов утра, т. е. еще до восхода солнца, который в тот день был около 7 часов 20 минут. Однако генерал-адъютант Рапп в своих мемуарах писал, что свита Наполеона села на лошадей в половине восьмого. То же время называет и офицер итальянской гвардии Де Ложье[272]. Коленкур не указывает точное время, но отмечает, что когда император и сопровождавшие его лица (в том числе и сам герцог Виченцский) столкнулись с казаками, «еще только еле начинало рассветать» и «было еще так темно, что мы поняли в чем дело лишь по выкрикам казаков и очутились вперемежку с некоторыми из них прежде, чем сообразили, кто это». Во время схватки конвоя и свиты Наполеона с донцами, по свидетельству того же Коленкура, «тьма была еще такая, что в 25 шагах ничего нельзя было различить»[273].
Намереваясь осмотреть позиции русской армии под Малоярославцем прежде, чем принимать стратегическое решение о дальнейших действиях, Наполеон покинул свою штаб-квартиру очень быстро, не дожидаясь пока эскадроны эскорта оседлают своих коней и последуют за ним. По обыкновению пустив свою лошадь вскачь, император имел рядом с собой лишь небольшую группу генералов и офицеров, среди которых, в частности, находились: генерал-адъютанты граф Рапп и граф Лористон, бригадный генерал граф Людвик Пац (польский адъютант Наполеона), обер-шталмейстер Коленкур, офицеры для поручений (капитаны) Гурго, граф де Моретон де Шабрийян, граф де Монтэгю, Атален, де Тейнтенье и барон Лористон, начальник Главного штаба «Великой Армии» маршал Бертье, его помощники (и одновременно генерал-адъютанты императора) дивизионные генералы Мутон (граф Лобо) и граф Дюронель (все — в сопровождении своих адъютантов).
Впереди императора и его свиты, в качестве авангарда или головной заставы скакало несколько десятков всадников личного конвоя Наполеона — взводы гвардейской кавалерии, выделенные из эскортных эскадронов. По показанию Гурго, таких взводов было три — конно-егерский, легкоконный (польский) и драгунский, однако граф Ю. Залуский подвергает сомнению присутствие драгунского взвода, в то время, как Дотанкур в своей «Исторической записке о полку польских гвардейских шволежеров» упоминает только о польском взводе под командой лейтенанта Иоахима Хемпеля (этот взвод был выделен из 1-й роты 1-го эскадрона 1-го гвардейского легкоконного полка)[274]. Залуский, лично не присутствовавший при этом эпизоде, упоминает еще о взводе гвардейских конных егерей (вероятно, из 3-го эскадрона полка), который находился в авангарде вместе со взводом Хемпеля. Эта передовая группа кавалеристов (каждый взвод насчитывал по 29 человек, в числе которых 1 офицер, 1 унтер-офицер, 2 бригадира, 1 трубач и 24 рядовых) первой обнаружила справа массу казаков, устремившихся с опушки на дорогу и угрожавшую как парку гвардейской артиллерии, так и свите императора. Гвардейские кавалеристы, не колеблясь, бросились навстречу казакам, несмотря на подавляющее численное превосходство противника. Слабые взводы вначале были приняты донцами за более крупную кавалерийскую часть. Казаки на какое-то время задержались, что дало возможность Наполеону и его штабу отъехать назад. Приказав выдвинуть вперед эскортные эскадроны, французский император поскакал обратно к Городне, под защиту гвардейской пехоты, стоявшей там биваком.
