Барон Франсуа-Антуан Кирманн поддержал атаку поляков своим эскадроном гвардейских конных егерей, и оба эти эскадрона, пробив себе путь холодным оружием и огнем из пистолетов, соединились с передовыми взводами конвоя, сражавшимися в окружении казаков. Донцы однако по-прежнему имели значительный численный перевес над гвардейским эскортом (вместе с тремя взводами конвоя два эскадрона гвардейской кавалерии насчитывали не более 300 всадников). Бой продолжался еще какое-то время, пока прибытие маршала Ж. — Б. Бессьера (герцога Истринского), прискакавшего с двумя другими эскортными эскадронами (драгунским и конно-гренадерским), не внесло окончательный перелом. Казаки, атакованные французскими кавалеристами не только на дороге, но и среди повозок и орудий гвардейского артиллерийского парка, не выдержали стремительного удара и обратились в бегство. Большая часть орудий, захваченных ими ранее, была отбита. Казаки, тем не менее успели увезти 11 пушек и даже переправить их по плотине на правый берег Лужи.
Донцы были мастерами быстрого отхода, — отступая, они, по своему обычаю, рассыпались во все стороны, так что преследовать их регулярной кавалерии, не желавшей расстраивать свой боевой порядок, было довольно сложно. Благодаря этой тактике, потери бегущих от врага казаков бывали обычно невелики. В этой связи цифра урона, понесенного донцами в бою с французской гвардейской кавалерией, которую указывал, в частности, 27-й бюллетень «Великой Армии» (600 убитых, раненых и взятых в плен), является завышенной. По-видимому, потери отряда Иловайского 3-го были в 3–4 раза меньше. Что касается убыли среди французов, то она в точности не известна. Хотя 27-й бюллетень указывает, что гвардейская кавалерия потеряла 3 человека убитыми и 30 ранеными, это далеко не полные сведения. По свидетельству Дотанкура, только в эскортном 1-м эскадроне 1-го гвардейского легкоконного полка (и входившем в его состав взводе лейтенанта И. Хемпеля) были убиты 1 вахмистр и 5 рядовых шволежеров[279]. Очевидно также, что в этом эскадроне, кроме одного офицера (начальника эскадрона Козетульского), были и другие раненые. Конные егеря императорской гвардии (весь полк, а не только эскортный эскадрон) потеряли, по показанию Ж. — М. Шевалье, 6 человек убитыми и 25–30 ранеными[280]. По другим данным, было убито 9 конных егерей, а ранено 7. В числе раненых находились 4 офицера: начальник эскадрона барон Кирманн, 2-й лейтенант полкового штаба (суаджюдан-мажор) Вазилье, капитан Шмидт (командир 8-й роты 3-го эскадрона) и 2-й лейтенант Форчиоли (младший офицер 3-й роты 3-го эскадрона)[281]. Об уроне гвардейских драгун известно только число раненых офицеров — 3 (вторые лейтенанты Гандольфи, Лепомье и Леблан), причем они принадлежали к разным эскадронам (3-му, 2-му и 4-му)[282]. В отражении нападения казаков на французские биваки под Городней участвовал весь гвардейский драгунский полк под командой майора Летора, поэтому определить потери эскортного эскадрона, даже приблизительные, не представляется возможным. Неизвестна также убыль конных гренадеров гвардии.
В схватке между казаками и конвоем Наполеона приняли участие некоторые чины императорской свиты — офицеры для поручений и адъютанты. Под генерал-адъютантом Раппом была ранена лошадь, которой казачья пика пронзила грудь (глубина укола, по свидетельству самого Раппа, составила 6 дюймов). Тяжелую рану получил адъютант маршала Бертье капитан Шарль-Эмманюэль Лекуте де Кантлё. Этот офицер сразил в рукопашной 1 казака и вооружился пикой последнего. С «дончихой» в руке, одетый поверх мундира в зеленый редингот и потерявший в схватке свой головной убор, он был по ошибке принят гвардейским конным гренадером за казака и пронзен саблей насквозь[283].
Весь эпизод под Городней продолжался около получаса. Наполеон, отъехав назад к своей штаб-квартире, снова отправился к Малоярославцу после того, как дорога была очищена от казаков. Преследование иррегулярной конницы до ее переправы через Лужу было проведено силами подоспевших частей гвардейской кавалерии (драгунским и конно-егерским полками, эскадроном мамлюков и 3-м эскадроном 1-го легкоконного полка), в то время, как четыре эскортных эскадрона вернулись к своим прямым обязанностям и сопровождали императора в его дальнейших рекогносцировках под Малоярославцем. Поздно вечером Наполеон возвратился в Городню. Эпизод с нападением казаков сам по себе не отразился на его стратегических замыслах и решениях, однако опасность плена, которой он подвергся утром 13 (25) октября 1812 г., заставила императора позаботиться о том, чтобы не попасть в руки противника живым. По просьбе Наполеона его личный хирург барон Александр-Урбэн Иван изготовил яд, который император хранил при себе для подобного случая. Известно, что он использовал его после своего первого отречения в апреле 1814 г., однако к тому времени яд выдохся и не подействовал.
