Ну, я же знала! Я всегда знала — наш начальник прижимистый, ворчливый, но не злой! Макс, вмешавшийся в наш разговор, мигом остудил мою радость:
— Одну не пущу!
Я сникла. Однозначно беспокойство Макса имело под собой основания, вот только присутствие ненаглядного в моих планах не учитывалось. Больше скажу — оно им, планам, прямо противоречило. Но все же я не зря считала этого мужчину лучшим в мире — оценив мою расстроенную мину, а также сообразив, что, находясь в квартире, я не смогу сунуть нос в их секреты, он повернулся к вервольфу:
— Лейт, выдели ей, пожалуйста, сопровождающего из своих людей. Это на один день.
Ну, так еще куда ни шло! На сопровождающего я согласна, сопровождающего я переживу и даже рада буду! Вопрос решили в десять минут, и вскоре я в компании одного из ребят, что ночью были у меня в квартире вместе с капитаном, уже усаживалась к скучающему на проспекте извозчику.
Дом № 37 по улице Зеленщиков встретил меня привычной тишиной и спокойствием. Я нырнула в парадную и, игнорируя удивление своего спутника, решительно постучалась в дверь квартиры на первом этаже. Здесь жили госпожа Рена Кинст, почтенная матрона и мать семерых очаровательных детишек в возрасте от года до двенадцати, с мужем, сапожником Льюко Кинстом. Доходов супруга семейству было маловато, и достойная женщина частенько бралась за разумную плату починить чье-то белье, помочь со стиркой либо готовкой, да и уборку ей можно было доверить безбоязненно. Женщиной она слыла ответственной и добросовестной, и пусть раньше мне к ее помощи прибегать не приходилось — я и сама вполне способна прополоскать свои немудреные наряды, а студенческий доход не так велик, — в нынешних обстоятельствах я готова была раскошелиться. Ничего, на жизнь хватит, а станет совсем туго — отпишусь родителям, что поиздержалась, на шедевр потратилась. Ради такого случая уж вышлют денег дитятку, отступятся от строгих воспитательных принципов!
Госпожа Рена к просьбе отнеслась с пониманием — конечно, она наслышана о кошмарном происшествии в моей квартире, и, разумеется, молодой девушке не стоит смотреть на такие ужасы. Она даже уступит мне в цене, я ведь и так столько всего пережила! Я представила, что ожидает добросердечную соседку у меня на чердаке, и мрачно вздохнула:
— Не стоит, госпожа Рена. Там такое!.. Как бы еще надбавка не потребовалась.
Поймала сочувственный взгляд, ответила на него грустной улыбкой и повела гостей наверх, нащупывая в кармане курточки ключи, предусмотрительно прихваченные Максом накануне.
Звонко щелкнула внутренняя пружина в замке, я потянула ручку на себя, с замиранием сердца ожидая, что встретит меня за закрытой дверью…
Все оказалось не так ужасно. Да — запах, но фрагменты тела забрала следственная группа, а окно, вскрытое покойным взломщиком, кто-то предусмотрительно оставил приоткрытым, и холодный осенний сквозняк не дал застояться воздуху в квартире. А малоприятные пятна на полу и кое-где на стенах — беда поправимая.
…Смотреть на свое оскверненное жилище было больно.
«Съеду», — подумала я неожиданно для самой себя и тут же поняла, что это правильно. Может, со стороны и глупо искать новое жилье на те три месяца, что мне осталось стажироваться, но… Я сюда не вернусь. А окружающие могут думать что им угодно.
— Вот видишь, все вовсе не так страшно, как ты думала! — вмешался в мои мысли голос госпожи Рены. — Ты покажи мне, где у тебя что, и иди, милая, иди — нечего тебе тут… Вон как с лица сбледнула, одни глазищи зеленющие отсвечивают!
Я принужденно улыбнулась ей кивком в сторону кухонного стола, на котором так и стояли две недопитые чашки чая, показала стражнику, где он может подождать. Шагнула к кровати и, приподняв матрас, достала незаконченный свитер — саарская шерсть, глубокий синий цвет, вязка лицевой гладью. Ни узоров, ни излишеств. Только тонкая-тонкая, с паутинку толщиной, мифриловая проволока, заклятая в холодном пламени, напоенная моей силой, гибкая, легкая и прочная. Почти невидимая.
Так, главное забрала. Теперь еще спицы, два мотка шерсти — один понадобится точно, а второй… Пусть будет! Мало ли. Хотела было собрать вещи, которые возьму с собой к Максу, но раздумала — вечером он меня отсюда забирать будет, так что придется вернуться все равно, тогда и соберу. А сейчас время жалко. Деньги, документы, ключи забрала еще вчера. Больше мне пока ничего и не нужно. В двух словах обсудила с соседкой уборку, показала, где у меня хранится нужный инвентарь. С благодарностью приняла ее предложение постирать постельное белье и другие загаженные вещи, что попадутся, попросила захлопнуть дверь перед уходом и с облегчением покинула стены квартиры, что была мне уютным гнездышком долгих три года. Выделенный в сопровождение стражник молча последовал за мной.
Извозчик негромко цокнул языком, шевельнул поводьями, и лошадка бодро зацокала подкованными копытами по булыжной мостовой, торопясь доставить меня к дому госпожи Асты.
