… Пираты теснили капитана к левому борту. Большая часть команды была убита, и надежда на спасение таяла с каждой минутой, но внезапно…
-Ита! Итка! Где тебя ветры носят?! А ну, скачи сюда сейчас же!
Зычный голос матери разносился над полуденным полем, тревожа сонное послеобеденное спокойствие.
– Охти! А коровы-то, коровушки! – зашлась матушка.
Я вытянула шею и вглядевшись поверх высокой травы, обомлела.
Спотыкун меня побери! Оставшиеся без присмотра буренки пестрой лентой вытянулись у водяницина омута. Самые нетерпеливые уже залезли по шею в воду, млея в прохладе и изредка отфыркиваясь от особенно назойливых оводов.
А ну как водяной? Утянуть, конечно, не утянет, но напугать может изрядно. По прошлому лету так оттаскал за хвост Пеструшку, что у той молоко на неделю пропало. Тетка Фотя потом всей деревне рассказывала, что пастухи сами ее коровку к омуту привели и чуть не насильно водяному хвост в лапу пихали. Ох, и влетело тогда ребятам!
-Итка! Попадись ты мне только, козье отродье!
Ну, вот с отродьем я не согласна! Тем более что и статью, и мастью я вся в мать. Коренастая, в плечах широкая, пегая. Самая, что ни на есть рабочая лошадка. Не то, что сестренка, Мийка, та тоненькая, стройная, грудь высокая, больше на человечиху похожа, чем на кентавру! Тьфу, кожа да кости, посмотреть не на что, волос и тот, мышастый какой-то. И чего только вокруг нее полдеревни жеребцов увивается? Хотя матушка отца тоже незнамо по каким признакам выбирала. Мне тетка Фотя рассказывала. Такие парни вокруг нее гарцевали, а она на папу позарилась. Сказитель заезжий с балаганом на ярмарку когда-то пришел, да так и осел у нас в Топотье. А по позапрошлой зиме в столицу подался, на заработки. С тех пор и не слышно про него. Мама уже и по знакомым вызнавала, и сама в город с обозом ходила искать. Бесполезно. Хотя папочка и раньше надолго пропадал. Видно не выветрился из него еще дух дорожный. Так и носит: год в деревне-два в пути. Только книги в дальней комнате копятся, каждый раз новые привозит. И я, как отец читать научил, оторваться от них не могу. Любопытно же. Про страны разные, про принцесс и драконов узнать. Сегодня вот, про мореплавателей книжка попалась. Как они острова в Cонном море открывали и с пиратами сражались. Зачиталась так, что про коров, и думать забыла.
– Итка!?
Я занырнула обратно в траву. У омута уже слышалась ругань и хохот мальчишек. Видать, мать послала коров отогнать. Я поморщилась, разминая больную ногу. Тяжело вдохнув, запихнула книжку в заплечную суму, поднялась и на самом деле побежала. Рука у матушки тяжелая, чем дольше меня искать будет, тем сильнее по загривку получу, а то еще и хворостиной по крупу пройтись не полениться.
Ух! Люблю лето! По ногам мягко бьют метелки ковыля, каждый шаг сбивает цветочные лепестки, спугивает бабочек. Облака по синему небу пушистые. Солнышко, с утра еще не жаркое, а ласково-теплое, лучики к земле тянет. И только мать на краю поля, руки в боки, лицо злое, портит замечательную картинку.
Как ни странно, отделалась я только подзатыльником.
-Явилась, беспутная!? А ну марш в деревню! Наемники вернулись!
Наемники… И сразу сердце защемило, сладко так…
Возвращения мужчин из найма ждала вся деревня. Первый год наше Топотье наемников отправляет. То обходились вроде, хозяйство богатое было, а как засуха по прошлому лету прошла, пришлось животы подтянуть. Скоро и налог в осень платить. Вот и решили старосты, что проще в наймы молодежь отправить, чем всем вместе голодать.
А главное, вернулся Ритий!
Красавец-вороной, главный заводила и надежда деревни. Первый и в драке, и в работе. Мечта почти всех топотских девушек, и моя в том числе. А еще, ему в это лето пару выбирать! Завтра день Ветробога. Успели-таки вернуться к празднику, а иначе год еще пришлось бы до свадеб ждать. Создать пару можно только раз в году, в праздничный день. Тогда и дороги будут легкими, и болезни не коснутся…
Но, дел домашних образовалось столько, что посмотреть на Рития мне удалось только к вечеру. Матушка у меня одна из старост. Завтра именно ей поздравлять новые семьи, да и дочери две, вдруг женихи в дом? А в доме не убрано, рубаха праздничная не глажена, и дочка старшая от рук совсем отбилась, даже в пастухи не годится.
Счастливая Мийка уже давно ускакала на площадку к общинному дому, а я все еще возилась с уборкой, выслушивая мамины упреки.
На площадку я явилась, когда закатное солнце уже коснулось краешком дальнего леса.
Взрослые, встретив сыновей, ушли готовиться к завтрашнему празднику. Молодежь, разбившись на кучки, заслушивалась рассказами наемников. Я пристроилась к компании сверсников, любуясь на повзрослевших с весны парней и высматривая Рития.
-А еще,– вещал Олиф, старший кузнецов сын, поигрывая дубинкой,– нанялись мы как-то к купцу одному, в охранники. Только в лес въехали с обозом, а тут, глядь, разбойники!!!
Я. с любопытством подалась вперед, прислушиваясь.
-Ну тут я……
