Не успела я красоту навести, как улице раздался перезвон бубенцов и приветственные выкрики.
Что? Началось? Уже?
Кое-как натянув рубашку и сбив копытами сено на лежанке, я метнулась к дверям. Мои уже во дворе у открытых ворот топтались.
По улице неслась разряженная толпа парней. На Ветробожий день каждый готовился по-своему. Молодые девушки украшали дом, пекли блины и готовились к встрече женихов. А парни в расшитых рубахах и с колокольцами на поясах нательных, бежали три круга по деревне «ветер гнали», а потом по очереди, по старшинству поворачивали в дома, в гости к той, кого хотели взять в жены, в пару. Если симпатия была обоюдной, вечером у общинного дома старосты давали разрешение на создание новой семьи. Очень редко за праздник сходилось больше трех пар. Как бы ни хотели молодые, последнее слово оставалось за старостами. И если оба из пары проявили себя с хорошей стороны и в работе, и в жизни общины, тогда на второй день накрывался праздничный стол, и выделялось место в общинном доме, пока пара свой не построит.
На втором круге уже вся деревня стояла у дороги. Ритий первым бежал. Руки прижаты к бокам, на голове повязка яркая, что бы волосы в глаза не лезли, пояс с блестящими бубенцами… Завораживающее зрелище! Девушки волновались, пытаясь угадать: к кому в дом сегодня завернет жених? Я комкала подол рубахи и нервно притоптывала.
Третий круг! Мы с сестрой отпрянули от ворот, чтобы не помешать кому, при случае забежать. Я успела только заметить, как Олиф рванулся во двор к мельнику. Ой, как хорошо! Давно он за Весеной ухаживает…
У ворот раздался перестук копыт… Ритий! Завернул через двор, гася бег, и остановившись перед матерью, опустил голову.
-Ветра попутного и удачных дорог вашему хозяину. Закромов полных и урожая богатого, хозяйке. Красоты и здоровья девушкам в доме. Отдадите ли дочь в пару?
Кажется, я от волнения перестала дышать, все еще не веря в происходящее. Самый красивый мужчина деревни. Самый завидный жених. Тут! В нашем доме! Ой! А у меня хвост весь ободранный. Как же туда теперь ленточки вплетать?
-Которую? – мамин голос дрожит в волнении.
И как ведро холодной воды на круп. – «Младшую. Мию!»
В голове зазвенело. Словно в тумане; радостный визг Мийки, удивленный возглас матери, бормочущий оправдания Ритий.
Очнулась в своей комнате на лежанке. В голове еще шумело, но ясность мыслей постепенно возвращалась. Как он мог! Ну не хотел брать меня в пару, и не заставляет никто! Не очень то и хотелось! Ладно, спотыкун с ним! Хотелось, даже очень! Но позвать младшую сестру вперед старшей?! Ни за что! Всегда старшие дети первыми заводят семью. Всегда! Да, я понимаю, что Мийке обидно ждать так долго. В отличие от остальных деревенских девушек я засиделась. Даже к Весене, которая меня на три зимы младше, уже завернул жених. Но это не значит, что вот так просто и во весь голос можно идти против всех правил. Это какой наглости надо было набраться, что бы такое сказать! И кому!!!? Матери-старосте! Да что он о себе возомнил!?
Пришлось все-таки выходить на кухню, и узнавать, что было после предложения. Выглядела я, конечно глупо, но маме надо было на кого-нибудь выплеснуть все волнения. Повторяясь, она рассказывала, как Ритий, не обращая внимания на ее недовольство, умолял отдать Мийку. Как даже заругался под конец. В итоге жених был отправлен за порог, до вечернего сбора старост.
– Да как же это, Иточка? Я ведь и против сказать не могу, дочка все-таки. И не делается так! Если каждый поступать начнет, как ему хочется, это что же тогда будет?
Первый раз я видела ее в таком взволнованном состоянии. Обычно властная и серьезная мать, в этот момент выглядела такой беспомощной и растерянной, что мне стало не по себе. Нет, конечно, порядок создания пары – одно из старых и самых соблюдаемых правил, но не до такой же степени, что бы так волноваться? Или до такой?
Ворота затряслись от ударов. Когда я выскочила на крыльцо, тетка уже величественно вплывала во двор. Дородная, громогласная Фотя, обучительница деревенская и гроза всей местной молодежи.
-Охти, Линушка! – зашлась она при виде матери, – это что делается-то!
-Итка, хватит двор хвостом мести! Воды принеси. – Мама кивнула на ведра у двери.– А ты, Фотя, не голоси с порога, в доме поговорим.
Желание подслушать под дверью было велико, но не ровен час выдам себя, а рука у родительницы тяжелая. По загривку получать, ой как не охота! Да и за водой сходить надобно.
Жарко-дремотный полдень. Кажется, деревня вот-вот расплавится в летнем дрожащем воздухе и стечет под откос в речку – Рыбку. Даже собаки попрятались в будки и лишь лениво взбрехивают на прохожих. По улице тянет блинным духом, кто-то с утра не успел напечь. Кружатся в прозрачном воздухе пылинки. Я шла, позвякивая пустыми ведрами, стараясь держаться в тени от заборов, где сохранилось хоть немного прохлады.
-Апчхи!– в носу нестерпимо засвербело. – А-а-а-апчхи!
На забор над моей головой плюхнулся лежак, и раздались глухие удары.
Веся!– я в возмущении стукнула кулаком по воротам, – чуть не пришибла, коза такая!
