А вот нечего в таком виде шастать. Даром что Шастой и кличут. Мало того что кровопийца, так еще и стыда с совестью не на медяшку. Штаны просторные парусом полощутся, а сверху две тряпочки на трех веревочках гордо реют. Комаров лесных подкормить что ли решила и для того рубаху сняла? Словно не прикрыть а приоткрыть весь срам специально задумала. Хотя, чего там такого особо…
Здесь я откровенно покривила душой, прикрывать девице было что, и даже очень. Да и вообще, успокоившись и утолив жажду крови, теньячка все больше походила на человека. Причеши, умой, волосья переплети иначе, и вот уже от девицы обычной не отличишь. Носик востренький, щечки бледные, глаза серые. Ни дать не взять селянская Марыся на выданье. Хотя нет, уже переросла выданье-то. Если сперва, да в рубахе просторной, она мне совсем подростком показалась, то при ближайшем рассмотрении ясно стало, что зим двадцать девице уже минуло. Видать сложно у них кровопийц с парой-то. Хотя и у нас… Я окончательно загрустила, вспомнив Рития.
Грай, пытался меня разговорить и этим еще больше раздражал. Когда отмолчаться вовсе не удавалось, я отделывалась лишь коротким «да», «нет», «не знаю». Шаста же напротив, трещала без умолку, строя планы на будущее и выуживая из спутника историю нашего с ним путешествия. Вот ведь языком-то как помелом, чешет и чешет! Такая глупая, али наоборот хитрая? Знает, что мужики к болтушкам снисходительно относятся. Мол, что с них, с простушек взять. Вот и забалтывает, из каких-то своих соображений?
Парень кажется ничего не понимал, и порой с назидательностью и снисхождением объяснял девице какие-то прописные истины. Шаста, знай себе, хлопала наивными глазами да громко восхищалась Граевым умом и знаниями великими. Травник с каждой минутой расцветал всё больше и всё выше задирал нос.
Тьфу! Ажно противно! Эдак она из него вскоре веревки начнет вить и в клубки сматывать! Я с удивлением поняла, что в глубине души царапается какое-то противное ощущение. Да не иначе как, ревновать его вздумала? Вот уж свиев бред!
По пути, меж тем, все чаще начали попадаться пешие и конные путники. Расспросив кое-кого из проезжих прохожих, выяснили, то до ближайшего приморского города, Астока, при хорошем раскладе к ночи доберемся. Но, это если без продыху идти. А на наше счастье, у Шасты с собой деньги были и делилась ими девица охотно, так что, передышки на поесть, передохнуть ни кто не отменял. Да и вооруженные посты у переправ, изрядно замедляли путь. Многочисленные речки и речушки, стремящиеся в море, давали неплохой приработок местным жителям. За переход одного неказистого с виду мостика с нашей компании запросили ажно пять медяшек. На мое справедливое возмущение, бандитского вида мужички охраняющие переправу глумливо предложили отправляться на тот берег вплавь, а по пути, наловить им хвостом карасей на обед. В спокойной с виду речной воде нет-нет да проскакивали, отблескивая на солнце, черные длинные тела. Справедливо заподозрив, что водится тут кое-что покрупнее карасей, и неизвестно как оно к экономным путникам относится, в воду я не полезла. Чем, мниться, немало огорчила переправщиков. Шаста, без дальнейших пререканий выложила пяток тусклых монеток и, подхватив под руку травника, перепорхнула на тот берег. Парень против такого откровенно панибратского обращения не возражал и, кажется, ему даже льстило назойливое внимание теньячки. Досадливо фыркнув, я осторожно двинулась следом. Шаткие дощечки моста норовили разъехаться под копытами, и пару раз я была очень близка к принудительному купанию. Но, хвала ветрам, всё обошлось.
Свий, видимо, уснул на время, или вовсе забыл про нашу компанию, потому как дальше все складывалось как нельзя лучше. В ближайшем селении, с забавным названием Мятлики, нашлась неплохая корчма, а поодаль и лавка знахаря.
Шаста немного разбиралась в травах, только, скорее на животном уровне, что съесть дабы живот болеть перестал а что, когда голова спросонок чумная или виски на погоду ломит. Да и у Грая сразу глаза засияли при виде вывески с лозой и стрелолистом. Так что, застряли они там надолго. Мне пути на высокое крыльцо не было, и оставалось только бродить по двору кругами, вытаптывая аккуратную дорожку в траве.
К тому моменту, когда счастливые обладатели внушительной торбы с травами и настоями появились на крыльце, небо уже начало стремительно сереть
В Асток мы посветлу не успевали, и до утра решено было остаться в деревне. Первый же встреченный селянин за пару медяшек уступил нам на ночь свой сарай, а еще за две монетки притащил полкруга сыра и изрядную ковригу хлеба. Шаста от еды отказалась и вдобавок посмотрев на меня недвусмысленно намекнула что девушкам на ночь вообще есть вредно, фигура целее будет. Я едва не подавилась сыром, вспомнив теньячий обед, пиявцем прозывающийся и решительно подвинула к себе еще и ее порцию. А то будет мне объяснять, что есть а что нет!
