Во главе ордена стоит Великий Магистр. Нынешний лорд Нордий с самой войны с Артией не покидал Бусеница. В разбросанных по всей стране фортах, крепостях и прочих оплотах рыцарства и веры главенствовали комтуры-наместники. Раньше комптур был только один и заменял Магистра в случае болезни или смерти на время необходимое для выбора нового главы, но после войны наместники приобрели большую власть и силу голоса. При решении государственных проблем в Бусенице собирался совет-капитул, в который входили и простые члены ордена, создавая справедливость голосов.
Через всю Каврию, протянулась власть Бусеница.. После принятия в рыцари, готовые к подвигам во славу Ветробожию, разъезжались по стране ловчие отряды, такие, как тот, что у ворот обитался. Я с любопытством уставилась на рыцарей: строгая выправка, похожие темные одежды с гербом ордена, червлёный щит с золотистым фениксом и двумя перекрещивающимися стрелами, а главное оружие. Не многие могут позволить себе ходить с мечем в открытую, на поясе.
Закон запрещал опоясываться мечем, если ты не принадлежишь к рыцарству. Крестьянам, тем вообще нельзя было вооружаться серьезнее, чем дубинками и ножами. Горожане могли позволить себе кинжалы и короткие шпаги. Купцам и торговцам разрешалось носить меч, но только не на поясе, а притороченным к седлу. Только, что, пожалуй, разбойникам, закон был не писан.
Меня уже заметили. Один из мужчин остановился посреди дороги, ожидая пока я подойду. Рядом с ним тут же нарисовался ветромол, пытаясь что-то втолковать, размахивая руками. Ну, Грай, ну спасибо. Удружил! В том, что ждали тут именно травника, я уже почти не сомневалась. Свернуть в какой-нибудь из дворов, притворившись гостем, не получится. Спят все еще. А от рыцарей просто так не отговоришься, сразу наемничью грамотку потребуют. Разворачиваться назад поздно и глупо. Напустив на себя самый спокойный вид (коленки не дрожат, уже хорошо) я двинулась к воротам. Дорогу мне, конечно же, заступили.
– Доброго утра. Куда путь держите?
Лица под капюшоном не видно. А голос медовый, вкрадчивый. Опасное спокойствие и мягкость. Как кот у мышиной норки мурлыкнул…
Мысленно застонав, я призвала на помощь все свои способности. Это не матушке врать, на вопрос о пропавшем горшке с вареньем. Если словят, не избежать мне замковых подвалов. И даже разбираться не будут права ли, виновата ли…
– Здравствуйте. Вот переночевала в деревне, теперь дальше иду. В Круже ярмарка, слышали?
Полный справедливого удивления взгляд.
– А спутник ваш где?
– Какой спутник?
Глазами, глазами хлопай. Вспомни, как Мийка на парней смотрит.
– Вас вместе видели.
В голосе прорезаются жесткие нотки.
– Ах, этот! Да мы с ним днем вместе гуляли, ножик мне хороший выбрать помог. Говорил травник, Залесский. Только не вместе мы. Он в корчме ночевать остался.
– Я думаю, вы будете не против, еще раз его проведать.
Мужчина откинул капюшон, и я оцепенела. Спутанные длинные волосы перехвачены тонким серебряным обручем, с шеи переползает на лицо замысловатая татуировка рунной вязи. А глаза синие-синие, и словно клубиться что-то во взгляде, и силой тяжелой веет. Клирик, не иначе! То-то плащ знакомым показался, на картинках я такие видела, где про орден расписано. У рыцарей-то в команде орденские волшебники не редкость. Сам Ветробог осеняет крылом своим и дает им возможность магичить во славу его. Иначе, без дара с врагами Ветробожьими не совладать. Но Грай-то что должен был натворить, что бы его с волшбой ловили? Вот попалась! Как только поймут, что травника в корчме нет, меня наверняка поспрашают магически. И все! Виновата! Дура наивная! Да тебя тот травник как медяшку, на откуп отдал. Пока допросят. Пока разберутся, что ничего не знаю. Он уже пол-Каврии пробежит! Ой ду-у-ура!
Клирик, махнув рукой, уверенно двинулся к корчме. По обе стороны от меня тут же выросло по дюжему рыцарю. И правильно, вдруг убежать решу. Хотя куда тут бежать. Я обреченно передвигала ноги, поглядывая на верхушки ограды. Почти расцвело, и на кольях уже можно было разглядеть битые горшки и цветные тряпицы. На глаза навернулись слезы. У нас на деревенский частокол, тоже тряпочки цепляли. Если в первый день весенний, платок, или полоску от одежды носильной, на заборе повязать – год хороший будет. Подхватят ветра частичку духа твоего и до самого ветробога донесут. И будешь тогда под его крылом и охраной. Не страшны не зима, ни происки Свиевы. Сытно в доме и тепло будет…
Эх! Мне бы сейчас крылья грифоньи, перемахнула бы через забор и поминай, как звали!
-Пожар! Горим! На помощь! Пожа-а-ар!!!
Жуткий вопль вывел меня из оцепенения. Навстречу, размахивая руками и дико вращая глазами несся корчмарь!
-Пожа-а-ар!!!
Я с недоумением завертела головой. Пару секунд ничего не происходило. Внезапно, над корчмой взметнулся столб пламени. Ветер, удушающе бросил в лицо дымные клубы. Улицу моментально заволокло. Последнее, что я успела увидеть: метнувшегося к корчме клирика. Кто-то накрепко вцепился в мое запястье, дергая в сторону. Заорав, я попыталась встать на дыбы. Держащий не отцепился.
