Каврия приходила в себя после «Неначавшейся войны». Новое поколение магов оказалось опасно для окружающих, но, прежде всего для самих себя.
В то время, когда его сокурсники уже сами стали учителями или, как минимум, возглавили ловчие отряды, Зиновий прозябал в Креспе. Главной задачей и одновременно единственным развлечением форта, были ежезимние попытки ледяных великанов прорваться в долину. Хотя «прорваться» – слишком сильно сказано. Как только выпадал снег, эти тупые громады вяло топтались у кресповского перевала. Получив огненным шаром (а то и обвязанным горящей ветошью камнем из требушета) отступали, уходили вглубь гор. И так три-четыре раза за зиму.
За прошедшие двадцать зим маг перечитал по нескольку раз все книги в Кресповской библиотеке. Давно довел до совершенства противоледные и противоснежные заклинания (чем, кстати, вовсю пользовался комендант форта, дабы не посылать солдат чистить двор). Извел кучу бумаги на разнообразные жалобы во все инстанции. Но, в конце концов, дождался-таки милости ветров. Все обостряющаяся ситуация с ренегатами потребовала его присутствия в столице.
После долгожданного возвращения Зиновий провел в Антаре меньше года. Его знания и навыки, изрядно подрастерянные в заснеженных горах, потеряли былую ценность. Все поменялось за эти годы. К власти пришел Нурий II, неособо жаловавший магов. На первый план вышла борьба с ренегатами. Новые интриги, новые фавориты. Теория, на которую Зиновий возлагал большие надежды, никого не заинтересовала. Маг уставал, понимал, что не успевает, не дотягивает до этой новой, стремительной жизни. И все чаще ловил себя на мысли, что скучает по Креспу с его размеренным и неторопливым течением времени. В составе ловчего отряда ему удалось выехать лишь однажды. После погони по болотам и ночевок в сырости дал о себе знать радикулит. А настигнутый, в конце концов, воинственный магик обладал оказалось такой невиданной силой, что ослепшего, израненного Зиновия еле выходили по возвращению лучшие столичные лекари. С трудом вернув драгоценное зрение, маг запросился в отставку. Никакие угрозы и уговоры не подействовали. Зиновий чувствовал, как с каждым днем все разрастается в душе, цепляется за сердце холодными лапками страх. Перегорел, перестарался, не справился. И с ужасом ожидал того дня, когда просто не сможет создать даже самое простейшее заклинание. Побоится.
В итоге, проверив, мага оставили в покое. Назначили небольшую пенсию и выделили персональное жилье недалеко от дворца. Едва получив отпускную грамоту, и даже не наведавшись в новый дом, Зиновий уехал из столицы.
Поскитался по селениям, поработал с месяц магом в маленьком городке, вроде Кружа, наслаждаясь покоем и минимальными обязанностями. Но даже там ему скоро стало казаться слишком шумно и людно. Ближе к зиме осел, наконец-то в Залесье. Должность сельского травника оказалась вакантна, и Зиновий, с трудом восстановив в памяти институтскую «теорию травоведения», нашел, наконец, свое место в жизни.
Селяне травникам особо не доверяли. Последний из этой братии зиму назад сбежал в город, да не один, а с мельниковой дочкой. А тот, что до него был, запрещенной магией баловался, пока рыцари не словили. А до него… А еще…
Магу это было на руку. Авось по пустякам дергать не будут, ему же спокойнее.
Три года прошли в тиши и покое. Пока однажды не наткнулся Зиновий на израненного парнишку на лесной поляне. Травник давно избавился от подростковой наивности и тем более не старался притащить в дом и обогреть всех сирых и убогих, но рядом с парнем валялся измолотый как в мельничном жернове матерый волчище, а магический фон зашкаливал на версту окрест. Любопытство в итоге победило, и Грай оказался в гостях в маленьком домике на окраине Залесья. Хотя «гостем» он был весьма условным. Первые три недели парень почти не подавал признаков жизни и лишь постанывал при попытках мага вернуть его в мир. Зиновий возился с ним как с малым ребенком: мыл, лечил, переодевал, выносил горшок и заклинаниями поддерживал угасающее сознание.
Парень умирать не собирался, но и возвращаться к жизни не спешил. Травник совсем было опустил руки и смирился со своей беспомощностью. Закончились мытарства весьма предсказуемо. Одной прекрасной ночью Зиновий проснулся от замогильного глухого голоса над ухом: «Уважаемый, а я вообще где?». Радость знакомства дополнилась парой седых волос у травника и ожогом на виске у Грая. Разбуженный маг от неожиданности запустил в гостя боевым пульсаром, лишь в последний момент, успев погасить основную силу заклинания.
Следующие три зимы в Залесье прошли в учебе и трудах на благо селения. Несостоявшемуся рыцарю некуда было идти. Дома никто не ждал, в ордене тем более, а предложенное место ученика травника пришлась как нельзя кстати.
