Первые месяцы Грай чувствовал себя подопытным кроликом. Маг только что по косточкам его не разобрал. Больше всего Зиновия интересовало, как парень уже во взрослом возрасте смог самостоятельно инициироваться и при этом не погибнуть. Без надзора опытного наставника уже шестнадцатилетний маг представлял собой немалую угрозу. В любой момент сила могла выйти из-под контроля и уничтожить не только носителя, но и всех оказавшихся рядом в неурочный момент. Грай же, убив в момент опасности волка и вызвав колоссальный всплеск энергии, не мог наколдовать даже простенький пульсар. Безуспешно промучившись с месяц в попытках заставить ученика проявить себя, травник нашел идеальный казалось, способ. Ожидая, пока Грай вернется из деревни, Зиновий засел у забора. Как только парень вошел во двор, маг выскочил из-за куста с дурашливым воплем «БУ!!!» Итогом стала снесенная огненным шаром яблоня и ожог уже на лице у мага.
Дальше проще не стало. Под надзором Зиновия Грай пытался усовершенствовать свое магическое умение но, несмотря на хороший потенциал, великого мага из него так и не получилось. Тормозило обучение крайне скачкообразное проявление дара и полное отсутствие у Грая собственного магического резерва. Что, кстати, и спасло его в свое время от неминуемой гибели при инициации. При большом напряжении и желании парень мог моментально зачерпнуть силу из окружающей среды, но внутренняя составляющая у него отсутствовала. Это, кстати, не позволяло распознать в нем мага до самого момента колдовства. Грай, не умея воспользоваться энергией, просто свободно пропускал ее через себя, не накапливая, и не испытывал при этом ни каких неудобств. Спровоцировать его могла только крайняя опасность или сильное эмоциональное состояние.
Наконец, Зиновий сдался. Обучил парня ряду стандартных заклинаний, в надежде, что в нужный момент тот сможет их вспомнить и применить, и перекинулся на курс травоведения. Порой, проведя ночь в бесконечной зубрежке или попытках разобрать руны на пожелтевших от времени лекционных свитках, (Свий бы побрал этого запасливого мага! У всех небось лекции в туалетной будке давно сгинули, а этот все хранит!), Грай начинал сожалеть об оставленном теплом месте орденского полотера или посудомоя. В замке, небось, все слуги десятый сон давно видят! Зиновий же с учеником не церемонился, и подъем среди дождливой ночи, с дальнейшим походом в лес на поиски редкой травки, был делом обыденным.
Сдать своеобразный экзамен на травника парню пришлось очень скоро. В Залесье на несколько дней остановился ловчий отряд. Орденский клирик в сопровождении пары рыцарей первым делом наведался в домик на окраине. Кто-то из селян не преминул донести на подозрительного травника, сиречь магика-свиево порождение и его не менее подозрительного ученика. Зиновий предъявил Антарский диплом и подписанную самим Нирием II пенсионную грамоту, и был с извинениями отпущен. Грая промурыжили подольше. Парень откровенно хлопал глазами на расспросы. В подробностях описал свою учебу, как-то: сбор трав и изготовление взваров, и настоев, и дальнейшее применение оных. В край замучил клирика попытками настойчиво просветить об этапах роста и созревания всех изученных растений. И даже воспользовавшись «ветробожьим откровением» (в варианте магов амулет-инициатор, определяющий силу и уровень дара), распознать в нем мага не смогли.
На том и отпустили.
Почти всю следующую зиму Зиновий провел в своей комнате, закопавшись в конспекты по теории развития магии.
Парню достались все текущие дела. Вывихи, больные животы, подозрения на сглаз, ну и еще борьба с конкурентами. Честно сшибать медяшки у Залесского населения мешала бабка Ганька. Зловредная старуха возомнила себя знахаркой в энцатом поколении и всеми силами стремилась перебить честный заработок травников. Зиновий на бабкины происки лишь философски жал плечами и успокаивал Грая тем, что в чертогах Втробожьих всем по заслугам воздастся. Жалования скопленного за годы службы в Креспе хватало и хватило бы еще на пару десятков зим безбедного существования в деревенской глуши. Парню же оставалось поминать Свия на все лады и отплевываться, когда к нему попадал очередной больной, вырвавшийся из Ганькиных лап. Так как окуривание травами (у какого тракта она этот веник собирала?!) и молитвы во славу Ветробожию от переломов помогали слабо, в домик на окраине страждущие попадали уже с крайней степенью воспаления больной конечности. Пару раз Грай пробовал поговорить с бабкой, но привело это лишь к усилению взаимной неприязни, а с ее стороны еще и к обещанию вразумить при случае сковородкой или нажаловаться деревенскому ветромолу. Последнее звучало крайне неубедительно, ибо ветромол Ароська уже давно спился на ядреном Залесском самогоне и кроме ежегодного осенения полей ветробожьим знамением мало на что был способен. Тем более, что в состоянии душевного томления частенько захаживал в домик травников, спросить пару мядяшек на опохмел.
