Я вскинулась с лежанки. Вот она, не дающая покоя неувязка! В волнении прошедшего дня я совсем забыла о гуляющей в общине опасности. Вернее помнить-то помнила, но как-то фоном, не придавая значения. А ведь все серьезно до такой степени, что аж в Антару гонцов посылали, за лекарем. Но почему тогда мне не поставили никаких ограничений? Я же запросто могла зайти не в тот дом и заразиться? И матушка приедет? Как же…? Мысли закрутились с быстротой ярмарочного колеса. За весь день я не заметила какой-то особой суматохи в общине. Жители спокойно занимались своими делами, отвары лечебные никто ведрами не таскал, разговоров про больных тоже не слышно было. Как будто и нет никакой болезни? А что если…? Я уже в волнении топталась по комнате. Закравшиеся подозрения требовали глобального осмысления, да и организм все настойчивее намекал на поход до туалетного домика. Я застегнула нательный пояс с «лапой» и, стараясь не скрипеть дверью, выбралась на свежий воздух.
Стоило только выйти, как во дворе радостно загудело комариное облачко. Через пару шагов в круп что-то больно ужалило. Ойкнув, отмахнулась хвостом от назойливых кровососов. Еще один болезненный укол, на этот раз в основание хвоста. Тут комары размером с грифонов что ли? Следующий «комар» впился между лопаток и осыпался на хребет мелкими камушками. Извернувшись, провела рукой по крупу, размяла в пальцах липкий комочек. Глина? Я завертела головой в поисках источника безобразия и, обнаружив оный, замерла от неожиданности. Крышу ближайшего дома, возвышающуюся над общинным забором, оседлал Грай. Парень по-кошачьи держался на скате, вцепившись в трубу и лишь изредка высвобождая руки для очередного выстрела из внушительной рогатки.
Распознав травника, я радостно вскинулась и открыла было рот для приветственного возгласа, как крыши мне просигнализировали выразительным стуком кулака по лбу и прижатым к губам пальцем.
Поняла. Молчу. Вот только, к сожалению, на этом продуктивный диалог и закончился. Парень явно пытался до меня что-то донести, размахивал руками и строил на удивление зверские рожи. Я категорически не понимала, мотала головой и изредка шепотом переспрашивала:
– Ась?
Через десяток минут меня уже давил нервный смех. Темный силуэт травника на фоне лунного неба. Оставленные у ворот дежурные факелы отбрасывают на лицо парня желтоваты е отблески. Ручищами машет, зубищами скрежещет… Вылитый Ночной Неспайка, которым мы друг друга в детстве пугали. Мол, если родителей не слушаешься и засыпать ночью не хочешь, прознает про то Неспайка. Через трубу печную в дом проберется, к кровати тихо проползет, схватит ручищами длинными и вцепится в бок зубами острыми. Вот если доведется сейчас какому-нибудь кружанскому неслуху в окно выглянуть, через день вся ребятня в селении по ночам к мамкам под одеяло проситься начнет!
В бок впился очередной глиняный комок. Грай, отчаявшись до меня достучаться, ритмично махал руками в одном направлении.
– Туда? – я вскинула голову в немом вопросе и отошла на пару шагов.
Парень так энергично закивал, что чуть не свалился с крыши. Пожав плечами, я двинулась со своей стороны забора к чану-купальне. Идти напрямую через двор не хотелось. Вдруг китоврас где караулит? Завернула небольшой крюк, стараясь держаться в тени общинных домов.
Резкий голос настиг меня на полпути, заставив в ужасе замереть.
– И что ты теперь будешь делать?
Я уже открыла было рот, сказать, что до туалетного домика бегала, как за меня ответил приятный бархатный басок:
– А тебе не все ли равно? Я думаю, ты получил достаточно злотов, что бы не задавать лишних вопросов, тем более ни тебе, ни общине от этого хуже не будет.
Почти минута мне понадобилась, что бы успокоиться, вознести хвалу ветрам и помянуть нехорошим словом Свия. Разговаривали в доме, мимо которого я как раз пробиралась. Окно оказалось приоткрыто, а в ночной тиши звук хорошо разносится. Да и кентаврийский острый слух свою роль сыграл, вот и достался мне чужой разговор.
– Договор в силе – в бархатном голосе прорезались колючие нотки. – Три дня еще. И если опять кого впустить посмеете…
Я поспешила убраться восвояси, пока мужчины не заметили и не накрутили хвост за подслушивание.
В ближайшем саду самозабвенно заливался ночной соловей, ему несмолкаемым звоном вторили голодные комары. Я потопталась у края купальни, слушая переливчатые трели и отмахиваясь хвостом от кровососов. В голову уже начали закрадываться справедливые сомнения: « А правильно ли его поняла?», как раздался взволнованный шепот травника:
– Итка, ты здесь?
– Здесь.
По забору стегнула веревка с крюком и, через минуту парень перемахнул на мою сторону. На радостях я бросилась обнимать травника. Грай возмущенно зашипел:
– Ты меня тут сразу удавить решила? Пусти!
Смутившись, ослабила захват.
– Я уже боялась, что ты не придешь…
– Бросишь тебя, как же, – парень деловито сматывал веревку. Пойдем, нам к задней двери надо.
– Куда?
