На лице спутника отразилась такая обреченность и смирение с обстоятельствами, что я взбрыкнула просто из чувства противоречия. Решительно топнула ногой, конечно же передней правой, и сжав зубы от прострелившей до самого позвоночника боли, уверенно зашипела:
– Ну уж нет! Что, раз взашей выперли, так давай сразу руки опускать? Ты еще сходи давешнему синеглазому магику сдайся, вместо мыши, на опыты! Он тебя давно ловит, то-то рад будет! Это мы что, зазря сюда через пол-Каврии топали? До весны говоришь друг Зиновия не вернется? Значит будем ждать до весны! До сих пор волки не съели, морочье не сгубило, ловчий отряд не споймал, значит, и дальше сдюжим! А ну пошли!!!
Накрепко вцепившись спутнику в предплечье, я поволокла его вверх по улице. Грай нерешительно отмахивался, но шел. Честно говоря, я очень слабо представляла, что дальше делать и куда податься, но собственные правильные слова все же внушали некоторую уверенность. Справимся авось, а там ветра покажут!!!
Погода окончательно испортилась. Небо, еще недавно солнечно синее, затянули серые низкие облака. В воздухе запахло сыростью, и вскоре на город посыпалась мелкая водяная пыль. Вроде как еще не дождь, но уже и не сушь, самая что ни на есть мерзопакостная погода морось и сырость. И настроение под стать серой хмари уличной. Ни одной ниточки, ни одного огонька путеводного не осталось. Зиновий сгинул совсем, до весны нам дожить не на что, я того гляди в неведомо что превращусь, или разорвусь, не ровен час, силы магиковской не выдержав. Да еще нога, как назло, разнылась добавляя мрачности и без того свиевому настроению. Я поминутно спотыкалась на мокрой мостовой и, стараясь не разреветься, шипела ругательства сквозь сжатые зубы. Травник молча тащился следом, лишь изредка морщась на особо цветастые словесные обороты.
Сейчас парень больше всего напоминал детскую игрушку – бычий пузырь тканью оплетенный, из которого воздух вышел. Вот только скакал мяч по дороге с веселой стайкой детворы, да попался по пути камешек острый. Раз! И лопнул, сник, сдулся бесполезной тряпочкой. Так и Грай: плечи опустил, насупился, поскучнел, под глазами залегли глубокие тени. Спутник словно сразу стал меньше и ниже ростом. Захотелось взять его за ворот и потрепать хорошенько что бы очнулся, да и самой встряхнуться немного.
Одно только радости, что на постоялый двор наткнулись быстро. Да не на абы какой, а на самый что ни наесть удобственный с дешевой корчмой и комнатами для кентавров. Цена на проживание нас устроила, и погоняв немного парнишку прислужника за лишним стулом и покрывалами мы обустроились в широкой светлой комнате на первом этаже постоялого дома. Для Грая принесли скрипучую узкую кровать, мне же досталась удобная лежанка у стены. Судя по недоумевающим взглядам работников, кои кровать тащили, нам бы и одной лежанки хватило. Травник морщился не понимая скабрезных шепотков за спиной, а когда понял, проявил такое знание разнородных ругательств, что я покраснев сбежала во двор.
На следующий день в город пришел восточный ветер. Первый осенний привет от Свия и прислужников его. Почти каждый год переваливают через горные хребты ледяные ветра, и треплют страну, словно злой пес кусок яркой тряпки. На несколько дней пустеет город, жители стараются лишний раз носа на улицу не казать. Уж если кому надо на работу или службу, то кутаются получше и перебежками по улицам движутся.
В лавках необычайной популярностью начали пользоваться шали и покрывала. Грай прикупил себе теплый камзол с серебристыми пуговками и теперь как никогда походил на ученика писаря или герольда. Я же куталась от проскользающих в дом сквозняков в теплый плащ, проклиная свиевы происки и отвратительную погоду. Самое обидное, что солнце на безоблачном небе снова сияло по летнему, но пронизывающий ветер сводил на нет все старания светила.
Ничего нового последние дни не принесли и ситуацию не прояснили. Напряженность нарастала, и мы со спутником все чаще ссорились по пустякам. Граю было проще: он второй день мотался по городу в поисках работы, а вечерами с энтузиазмом рассказывал о своих успехах. Грамотного смекалистого парня принимали с распростертыми объятиями и травник все больше склонялся к месту помощника мирового судьи. Предыдущего юного служителя закона закололи на улице недоброжелатели и теперь спутник колебался между денежной должностью и потенциальной опасностью оной. Мне же оставалось только скрипеть зубами и тихо дуреть от скуки в четырех стенах. На улицу я выходить лишний раз опасалась, дабы не наткнуться на кого из сородичей. Слишком свежи были воспоминания о плене в кружанской общине.
Тоскливая неопределенность закончилась внезапно, когда травник все же ушел к судье на первый служебный день, а обратно примчался едва ли не через час.
– Итка, он здесь в Антаре!
Я радостно вскинулась, предположив было, что речь идет о Зиновии или магистре Танрии, но парень мой энтузиазм быстро притушил:
