Через «богородичников» можно попытаться выйти на настоящих людей «Розы Мира». Главный центр у «богородичников» в Москве, можно попытаться выйти через «богородичников» на Москву. Не может быть, чтобы в Москве не было настоящих людей «Розы Мира»! А если их и в Москве нет?! Значит, время для «Розы Мира» ещё не настало!
Все равно, скоро Богородица призовёт Россию к покаянию. Тогда-то и начнётся Новая Эпоха, Новое Православие. А там, глядишь, и осуществится то, о чем Андреев мечтал. Может быть немножко не так, как он мечтал, но осуществится. Россия встанет с колен. Это Матерь Божия обещает!
Высокий молодой человек в синем подряснике стоит у торца пятиэтажного дома. На доме белеет указатель: «ул. Парковая 28». За спиной человека в подряснике вход в подъезд. Видна полуприкрытая покосившаяся дверь с облупленной зелёной краской. Над дверью ржавый железный козырёк. За входом в подъезд, вход в подвал. Над входом, точнее, спуском в подвал, такой же ржавый козырёк. Под козырьком прикручен проволокой деревянный щит. Щит покрыт белой краской. На щите аккуратными черными буквами написано: «Дом Божией Матери»…
– О, кажется, Епифаний, – говорит Витамин.
– Кто-кто?
Вместо ответа Витамин жадно докуривает сигарету, кидает окурок и быстрым шагом подходит к молодому человеку.
– А, брат Ярослав к нам пожаловал, – радостно говорит человек в синем подряснике, – и не один!
Тут подхожу я.
– Как же зовут твоего друга, брат Ярослав? – Молодой человек смотрит на меня своими добрыми голубыми глазами. Глаза сонные, с красными прожилками вен, как от недосыпания.
– Это Вадим, – отвечает Витамин, – пришёл со мной вместе на службу.
– Ну, Слава Матери Божией! Привела к нам новую душу!
Высокий молодой человек с короткой рыжеватой бородкой вздымает руки к небу. Только тут я замечаю, что на груди человека в синем подряснике блестит большой иерейский крест. Однако подрясник (если это вообще подрясник) на молодом человеке несколько нестандартный. Какой-то слишком яркий, слишком театральный, по сравнению, например, с подрясниками, которые я видел на отце Олеге и Борисе в миссионерском православном центре – черные, монотонные, как военная форма. Здесь же рукава подрясника расшиты какими-то разноцветными «фенечками», на правом плече нашивка, как бы два перекрещенных распятия и надпись: «Иисус и Мария». На груди большая эмблема Святого Духа в виде голубя.
– Вот, Вадик, – говорит мне Витамин, – это блаженный Епифаний.
– Не понял, как блаженный, он, что, святой? – Шепчу я на ухо Витамину.
Витамин не отвечает, только хихикает. Вместо него отвечает сам блаженный. Видимо у блаженного обострённый мистический слух. Всё слышит, ничего не утаишь.
– У нас, Вадим, в церкви, все братья и сестры как светлые ангелы, все святые, – смеётся Епифаний. – Так хочет Матенька Божия! Ах! – Епифаний прижимает руки к груди, смотрит на меня с умилением. – Но если вам непривычно, считайте меня диаконом. А лучше, называйте меня просто – Епифаний. Мы ж не в фарисейских склепах. В доме Божией Матери. У нас все равны.
Епифаний жмёт мне руку. Мне приятно, что диакон «богородичной церкви», вот так вот, по-простому, здоровается.
– Не правда ли, жара спала, погода чудесная, – говорю я Епифанию хриплым голосом, едва разлепляя ссохшиеся губы. Я после трёхдневного запоя, плюс, утром меня ещё обкурили коноплёй. Приходил новый знакомый Витамина по кличке Кришнаит. Впрочем, чувствую себя сносно, эмоционально, правда, немного взвинчен, зато обострённо воспринимаю мир. Единственное неудобство – сухость во рту. Постоянно хочется пить, пить, пить…
– Да, – соглашается со мной Епифаний, – так чудесно на улице, будто нас Матерь Божия своим покровом в Царствие Небесное вознесла.
– И место у вас хорошее, – продолжаю я, – тихий, уютный райончик.
– Да, благодатное место, – говорит Епифаний.
Район, где обосновался «Богородичный Центр» и впрямь неплохой. Не центр города, но далеко и не окраина. Район утопает в зелени многолетних каштанов и тополей. Всюду аккуратные «пятиэтажки» из белого кирпича. «Пятиэтажка», возле которой стоит Епифаний, крайняя. Сразу за ней начинается большой парк. За парком кинотеатр «Космос», давно выкупленный американскими и южно-корейскими протестантами. За кинотеатром шумный Октябрьский проспект. Здесь он едва слышен.
– Как там наши дорогие отцы? – спрашивает Епифания
Витамин.
– Наши отцы живут в сердце нашего дорогого отца Иоанна, – радостно отвечает Епифаний.
– Ну, и чудненько, – соглашается Витамин.
– Отцы позавчера уехали в Москву, – продолжает Епифаний. – К нашему дорогому отцу Иоанну. Так что сегодня я буду вести литургию.
– Замечательно! А как там Владыка Иоанн?
– Ах, – Епифаний снова прижимает руки к груди, – такая благодать! Владыке новые откровения от Божией Матери были. Владыка сейчас в «компьютерной» обители, – Епифаний оборачивается в мою сторону, – ну, это у нас так, в шутку, называют обитель, то есть монастырь, в котором наши братья и сестры делают книги. Это в ста километрах от столицы. Там сейчас така-а-я благодать, така-а-я благодать! Ах!…
