Собор начинается с долгой проповеди «пророка». Как я ни стараюсь, но проповедь отца Иоанна производит на меня впечатление гнетущее. В плане работы мысли она никакая. Скудость мысли с лихвой перекрывает богатство эмоций. Вся проповедь состоит как бы из ярких, но почти не связанных между собой картинок. Непонятно, о чём в целом речь. То говорилось о том, как Господь с полу-отрубленной головой ушёл в пустыню. То, что Он хотел уйти в пустыню в Гефсиманском саду. Но не ушёл. И как всё это прозревала и скорбела от того Пресвятая Дева. Но теперь Её власть над миром. И вдруг, речь уже идёт об императрице Александре. Так что непонятно: чья власть над миром? Пресвятой Девы или императрицы.
Голос у «пророка» высокий, почти женский, с придыханием и растягиванием согласных. Неприятный голос.
От нудной проповеди наваливается скука. Хочется курить. К тому же надо искать Витамина и людей «Розы Мира». Витамина в такой толпе найти будет непросто. Проще с людьми «Розы Мира». Нужен только бесплатный телефон. Или телефонная карточка, жетоны, думаю, здесь не катят. Я уже заметил, что телефоны-автоматы в Москве «навороченные», большие, синие и с кнопочками, как на Западе. Только дорого, наверное, карточка стоит. А лишних денег нет. Так что лучше найти бесплатный телефон. И позвонить в «Фонд Даниила Андреева». Но если меня «пошлют»…Нет, об этом лучше не думать. Звонить мне больше некуда.
С трудом вытискиваюсь из зала. Первое, что радует, как «змея» – обилие скучающих людей в фойе. Их, конечно же, много меньше, чем в зале, но всё ж. Курилку устроили прямо в левом крыле гигантского фойе. Кого в ней только нет. Тусуются (иначе не назовёшь) волосатые «неформалы». Их пытаются выгнать какие-то подвыпившие «казачки», невесть откуда приехавшие на собор. Я мягко вступаюсь. Оказывается, мне можно тут стоять (у меня самого длинные волосы и борода). Я батюшка. Объясняю казачкам, что я не батюшка. Я студент Духовной Академии. На что мне отвечают:
– Какая разница. Все равно будущий батюшка.
Пока мы спорим, неформалы исчезают. Зато появляется целая группа бритоголовых ребят какого-то дикого полу-кришнаитского, полу-неонацисткого вида. В общем, не пойми кто. Теперь исчезают «казачки». Бегущие мимо «богородичники» бросают недоверчивые взгляды на «бритоголовых». Видимо, боятся мифических боевиков засланных батюшками из Московской Патриархии. «Богородичники» как дети. В зале хорошо. Там отцы. Там Россию спасать можно. А здесь от России бегут. А может, эти ребята и есть то самое «поколение блаженных», о которых так любит «пророк» говорить, обращаясь к молодым. Страх схлопотать по шее от «поколения блаженных» передаётся и мне. Затушив сигарету, иду в зал. Ищу глазами Витамина. Витамина нигде нет. Ищу телефон. И телефона нет. Настроение у меня падает. А ещё вчера такая радость была от встречи с Россией.
Наконец-то закончилась проповедь. Синтезатор тянет заунывную мелодию, и какая-то сестра поёт приятным томным голосом: «Я умираю от любви к Тебе, Иисусе. Моя безумная любовь. Иисусе – Агнец». Песнопение навевает чарующую тоску. Начинается литургия. На сцене появляется высоченный мужик с пышной русой бородой, в иерейском облачение. Из «богородичных» книг я знаю – это архиепископ Амвросий.
– Благослови, владыко, – гремит Амвросий густым диаконским басом.
– Благословенно царство… – откликается козлиным тенором «пророк».
Начинается «литургия» Иоанна Златоуста на современном русском языке. С добавлением целого коктейля из католических молитвословий, пластических «молитв», хороводов, танцев и многочисленных проповедей «пророка». Литургия тянется восемь с лишним часов. А сам собор идёт до позднего вечера.
Хоть убей, не могу восстановить в памяти единую картину собора. И раскрасить её чёрным или белым. Всё распадается на мелкие, пёстрые лоскутки. У «богородичников» это считается отчасти мистическим состоянием. Мол, ангелы восхитили на небеса. Отняли рациональный ум. Где был – не помню.
А что всё же помню? Из проповедей «пророка» запомнились те, что направлены против врагов Божией матери (оккультисты, масоны, батюшки из Московской Патриархии). В таких проповедях, помимо бьющей через край эмоции, прослеживается и логическая связь. Но больше всего поразило само чувство, что захватывало душу. Какое-то полузабытое, подростковое, злобно-весёлое состояние. Мол, знай наших. Мы вам ещё наваляем. А вот молитва за усопших произвела совсем иное впечатление: в зале гаснет свет, и тысячи свечей загораются в руках соборян. С десяток огоньков медленно, кругами, движутся по сцене. И молитва «Упокой, Господи, души усопших рабов твоих» уносит душу к берегам иным.
Боже, как пошло после молитвы за усопших выглядел сам «пророк». Какими неестественными были все эти хороводы и веселия «Новой Святой Руси». А святой император-страстотерпец Николай, в бутафорной мистерии, выглядел даже кощунственно. Во-первых, брат, которого подобрали на роль святого императора, совсем на Николая II не походил. Какой-то маленький толстенький еврейчик. Узнал, что его зовут Мелентий…Скукотища, ужасная мистерия.
