– Пожалуйста, – я с гордостью извлекаю свой синий паспорт с языческим трезубцем. Как только паспорт оказывается в руках блюстителей закона, они сразу веселеют.
– А регистрация где? – спрашивает меня один из сержантов.
– Какая регистрация? – искренне удивился я.
Два сержанта многозначительно переглядываются.
– Придётся пройти в отделение…
– Так, так – говорит мне начальник отделения в погонах капитана милиции, разглядывая мой паспорт, – платить штраф, говорите, нечем…Бедный студент, говорите. А чего ехали?…Академия зарегистрирует. А чего до сих пор не зарегистрировала?…Странная какая-то академия у вас. Регистрировать после экзаменов?…Надо на третьи сутки по приезду в Москву регистрировать, на третьи!
Капитан кладёт мой паспорт на стол.
– Значит студент духовной академии?…Так-так, – капитан что-то мучительно соображает. И вдруг спрашивает:
– Вот, ты русский, а чего с России уехал?
– Никуда я не уехал, – обиженно отвечаю я. – Просто так получилось. Кто ж знал. Все ж вместе были. Кто ж знал.
Неожиданно для самого себя я «взрываюсь»:
– Товарищ капитан, постойте, это что же получается, у вас тут думают, что если на Украине оказался, так перестал быть русским! Вы, что, серьёзно думаете, что у нас там все с чубами и в шароварах?! Да у нас русский город! У нас все на русском говорят. Мы может быть даже больше русские, чем вы. Потому как за границей оказались. И вообще, Юг и Восток Украины русские. И вообще…
– Ладно, – обрывает меня капитан, – это будешь своей маме рассказывать. А мне чтоб больше без регистрации не попадался. Понял?
– Угу, – киваю я головой.
– Держи, поп, – капитан протягивает мне мой паспорт.
Возвращаюсь в академию. Всё во мне кипит. Москва теперь кажется мне холодным и враждебным городом. Обидно – я, русский, даже москвич наполовину (у меня мать родилась почти в Москве), теперь здесь такой же иностранец, как и какой-нибудь таджик-беженец. Даже ещё хуже. Таджик – он и есть таджик. Что с него взять? А если ты русский, да с Украины – тебя ещё и предателем считают. Да и вообще, русские немосковской «национальности» чувствуют себя в собственной столице отчужденнее, чем какие-нибудь грузины, или узбеки. Те хоть деньги на регистрацию имеют.
А регистрация? В чьей воспалённой голове родилась идея регистрации. Плати за то, что дышишь воздухом столицы. Вот тебе и новая демократическая Москва. Если так дальше будет продолжаться, то о каком духовном возрождении может идти речь. Скорее, прав Михаил – не за горами времена антихриста…
С каждым шагом мне всё сильнее хотелось в маленькое, уютное пространство «Богородичного Центра»…
* * *
Экзамены позади. Экзамены были «шаровые». Нас скопом заводили в ленинскую комнату. Задавали один, два вопроса и «автоматом» ставили четвёрки.
Час назад получил «зачётку» за первый семестр и студенческий билет, который будет для меня вместо регистрации.
Час назад меня благословили в самый главный, самый идеологический «богородичный монастырь». В ближнее Подмосковье еду, на станцию «Трудовая». Буду «богородичным» монахом. Как Витамин. Кстати, узнал кое-что о судьбе Витамина. Информацию мне сообщил «идейный» с чудным именем Мариан. Оказывается, Витамина не благословили в обитель. Отец Максимилиан сказал Витамину, что у него очень тяжёлая греховная чаша. Что, если он с такой чашей примет его в монастырь, монастырь разбежится. Отец Максимилиан благословил Витамина пожить в городской квартире. Вместе с двумя братьями. За квартиру платить не надо. Квартира была «богородичная». Одна пожилая прихожанка подарила её церкви. Витамин поселился в районе метро «Ясенево». Сперва всё шло хорошо. Витамин посещал литургии, ходил на «Розарий». Лицо у него просветлело. Он стал кротким и смиренным, как ангел. А потом взял и исчез. То есть, престал появляться на «Ясенево», перестал посещать литургии.
Вот такая история.
С бьющимся сердцем шёл я в холодный мартовский полдень от станции «Трудовая» в сторону «богородичного» монастыря. Место, куда меня благословили, называлось «Обитель Императорской Четы». Обитель была братско-сестринская, то есть, на одной части монастыря живут мужчины, на другой женщины. Из «богородичных» книг я знал, что обители – это агапы вышней любви. Место, где все ангелы. Где братья и сестры жертвуют собой ради ближнего. Где новоприбывшего встречают в великой радости.
Показалась долгожданная обитель. Трёхэтажное здание. Что-то среднее между хорошей ново-русской дачей и миниатюрным европейским замком. Во дворе обители ни души. Обогнув одиноко стоящий «микроавтобус» захожу в здание обители. С огромного портрета на стене на меня глядит император-страстотерпец Николай II и императрица Александра. И ни единой живой души. Слева – полутёмный коридор. Справа – лестница. Поднимаюсь на второй этаж. На небольшой площадке стол с телефоном. То, что телефон есть – очень хорошо. Можно будет позвонить в «Фонд Даниила Андреева».
