– Кстати, – говорит Георгий, – хорошо, что ты о Московском Патриархате напомнил. Я, когда в монастыре православном был, читал там кое-что о прелести. Да и вообще там о прелести много говорили. Я ещё возмущался, что везде бесов стараются православные видеть. Сейчас понимаю. Был дураком. Знаешь, что такое прелесть?
– Приблизительно. Э-э-э, слышал.
– Духовный самообман. Человек воображаемое выдаёт за действительное. И так верит ветрам своей головы, что ничем его не переубедишь. Ну а потом его от гордыни пучить начинает. Как правило. Ну и тут его «рогатые» полностью в оборот берут. Дара-то духовного трезвения, и различения духов никакого. Самокритика нулевая…
– Постой, как ты сказал, ветрам головы?
– Ах, да, от ветра головы, – смеётся Георгий. – Хорошее выражение. Не помню, кто сказал, слова какого-то православного старца. Из Московской, кстати, Патриархии. Хе-хе.
– Так вот, наш дорогой отец Иоанн в прелести. Начинал хорошо. Кончится всё чем, знаешь?
– Чем? – с неподдельным любопытством спрашиваю я.
– Рано, или поздно, порядок в России наведут. – Невозмутимо продолжает Георгий. – Нашу церковь «богородичную» прикроют. Тогда отец Иоанн вместе со своими приближенными спокойненько себе эмигрирует. Куда-нибудь в Канаду. Будут там пожинать плоды цивилизации. А здесь останутся сотни дурачков с поломанными судьбами. О, конечно же, наш дорогой отец Иоанн будет с утра до вечера скорбеть о них! – Георгий снова нервно засмеялся.
И опять мне показалось невероятным, что мы вот так вот сидим, в самой «идеологической обители» и запросто говорим на такие «крамольные темы».
– А тут демократия, – решил пошутить я. – Для немногих. Для избранных. Ты у них, Георгий, за избранного?
– Я у них за болящего. Пока за болящего. Там посмотрим.
– Что, серьёзно, за болящего?
– Да, нет, брат, – улыбается Георгий, – всё проще. У меня мать здесь. В этой самой обители. Не последний человек, кстати, в «богородичной» церкви. Да, к ней же мы тебя вчера и посылали. – Георгий вздыхает. – Убедился, насколько моя мама поехала «крышей»? Из-за нее-то меня и не выгоняют. Я лежу, никого не трогаю. Никто не трогает меня. Из-за неё, кстати, и в монастыре православном меня не оставили.
Георгий скрипит зубами. Никогда не слышал, что бы так скрипели зубами. Ужасный звук. Сразу вспомнилась строка из Евангелия про ад: «там будет плачь и скрежет зубов».
– Настоятелю православного монастыря рассказал, что у меня мать «богородичники» к себе затягивают – продолжает Георгий. – И настоятель меня благословил быть рядом с матерью, попытаться вытянуть её из секты. Я приехал домой, из монастыря, а мать уже продала квартиру. Я помаялся по квартирам, делать нечего – приехал сюда. К матери. А теперь и не знаю, что делать. Полгода здесь торчу. Сдвигов никаких. Чувствую, что сам уже потихоньку схожу с ума. Не знаю, сколько ещё все это протянется. Такая вот, жизнь. Лежу, лежу целыми днями, читаю книжки, а внутри – полный труп.
Георгий снова скрипит зубами.
– А ты лучше уходи. Человеку с нормальными мозгами здесь делать нечего. Всё это, всё, что ты видишь, – Георгий широким жестом обводит комнату рукой, – театр одного актёра. Какого, надеюсь, догадываешься. Они тут клянут Московскую Патриархию, ах фарисейские склепы, ах жирные попы, ах постоянное – «Господи помилуй». А не понимают, что истина в Православии. Нормальном, традиционном, проверенном веками. Нет, изобретают новую религию. Что получается, видишь сам. Хе-хе. Неужели наши предки были идиотами, что веру православную хранили…Брат, иди в нормальную православную церковь. Вон, в Москве полно православных храмов. Если негде жить, я тебе могу дать адрес одной квартирки. Правда, в ней мебели нет. Но зато тепло, есть горячая вода, газ.
– Итак, ты советуешь мне идти в Русскую Православную Церковь, Георгий?
– Да.
– Удивительно, но я не против. Кстати, даже думал об этом вчера. Только вот как. Придешь, а тебя как погонят. Что-то не так скажешь. С чем-то не согласишься.
– Понимаю – Георгий ехидно улыбается, – какие-то идеи не пускают. Противоречат Православному вероучению. И все равно. Иди. Сойдёшь с ума. Если не сойдёшь, то сопьёшься. Ветра головы замучат.
– Хорошо, – говорю я, – так и быть, бегу, спасаюсь от ветра головы. Только объясни мне, ты-то кто здесь: агент Московской Патриархии?! Пророк?! – Неожиданно всё во мне закипает. В глубине души я понимаю: Георгий говорит здравые, трезвые вещи, он прав, тысячу раз прав! Но почему Истина, непременно в Православии. Что за узурпация Истины. От этой мысли всё во мне и кипит. Однако Георгий моих едких интонаций не замечает.
– Не-а, – добродушно тянет Георгий. – Пророк у нас отец Иоанн. А я здесь за болящего.
– Брат Георгий, благословлено Вас спросить! – неожиданно, откуда-то снизу, раздаётся женский голос, – брат Георгий, Вы на месте?
Вопросительно смотрю на Георгия.
– Это сестра Татьяна, дежурная на кухне. Не бойся. Больше никого не должно быть. Ладно, пойду, – вздыхает Георгий. – Опять что-нибудь сломалось. А ты размышляй.
