Сой озорно посмотрел на меня и откинул со лба челку.
— В друзья-а-х, — вздохнул он. — Я-то надеялся, что заслужил… скажем, поцелуй.
— Маленький, — свела я вместе указательный большой пальцы, — дружеский?
— Джулс-Джулс, — покачал он головой. — Но ладно, и это лучше, чем ничего.
И он, прикрыв один глаз, слегка наклонился и вытянул губы трубочкой. Я рассмеялась и, повторив его движение коснулась его губ своими. Поцелуй вышел теплым, легким, совсем детским. Мне очень нравилась эта легкость и беззаботность. И Сойеру тоже. Во всяком случае ни на чем большем он не настаивал.
Наверное, как-то так сошлись звезды, или Создатели вдруг решили повергнуться ко мне лицом, но в эти дни у меня получалось почти все. Самое главное — тот вопрос, который казался мне самым трудным из всех возможных, разрешился почти сам собой: дагона Фаррийского даже сильно упрашивать не пришлось присоединиться к нашему проекту.
Он просто возник на пороге летного клуба и потребовал предъявить ему меня.
— Наслышан о вашем начинании, госпожа Хоуп, — прошелестел он, разглядывая меня своими холодными зелеными, как цветущая вода, глазами, — со всех сторон, можно сказать.
Ага, вот тут я постаралась, надо признаться. И Гвен, и Джинни все уши прожужжала и упросила их обеих обо мне рассказать. Да еще заметка эта… Я возгордилась собой.
Дракон внимательно меня выслушал, совершенно светски задал несколько несущественных вопросов и без лишних уговоров подписал согласие на свое участие в проекте. Я была несколько удивлена, признаться.
— Можно вас спросить, — решила поинтересоваться я у него. — Почему вы так легко на это согласились?
— Хм… Мне просто любопытно, — признался ящер с непроницаемым лицом. — Я был уверен, что Экхарт вам, — это «вам» он выделил особо — откажет. Но он этого не сделал. Мне интересно, почему.
Фаррийский рассматривал меня совершенно не скрываясь, как начинающий биолог лягушку, размышляя, с чего лучше начинать ее препарирование. Не слишком-то приятное ощущение. Да и ответить ему мне было нечего: мне в голову даже не приходило именно так ставить вопрос. Поэтому я бессмысленно ему улыбнулась и пожала плечами.
Одно радует: халтурщиков среди этих древних хрычей, вроде бы, нет. Если уж дракон за что-то берется, значит, будет делать на совесть. На свою драконью совесть. Так себе утешение-то..
Но так или иначе, когда пришло время представать пред холодные ясные очи дагона ректора, я уже была во всеоружии. И к его кабинету подходила, неся в руке папку с драгоценными подписями, а в другой — свернутые рулоном чертежи. Над последними я корпела целых две ночи кряду, так что Джинни оба раза не выдерживала и ближе к утру вооружившись подушкам, гнала меня в кровать.
— Посиди-ка пока, — сухонький палец госпожи Шелл указал мне на кресло в приемной. Я послушно расположилась в нем, не зная, чем себя занять. По счастью, довольно скоро дверь в драконье логово открылось, и оттуда, цокая каблуками вышла, по своему обыкновению поджав губы, магистр Анна дель Корт. Увидев меня, она фыркнула, рот ее вовсе стал похожими на обрывок тонкой бордовой бечевки. Дождавшись, когда она покинет приемную, я подскочила на ноги, и, вежливо постучавшись, ее приоткрыла.
Алирийский обнаружился на столом: сидел над какими-то документами, устало подперев кулаком щеку.
— Не люблю зануд, — сообщил он мне вместо приветствия. — И все время приходится иметь с ними дело.
Я улыбнулась. Дракон со вздохом сел прямо, наклонами головы размял шею и откинулся на спинку кресла.
— Ну давай, хвастайся, — он указал на чертежи и папки в моих руках. — Что там у тебя?
Я тут же разложила чертежи на столе, придавив их, чтобы не скручивались обратно, где папкой, где рукой. А поверх выложила листы с подписями Фаррийского и Гранта и очень-очень приблизительную смету.
— Н-ну! Даже так? — Экхарт изучил подписи и посмотрел на меня с интересом. — Дожала-таки? Что, и Дарта тоже?
— Э-а, нет, — хихикнула я. — Он сам, из любопытства.
— Ага, знаю я его любопытство, — проворчал ящер себе под нос. — Рассказывай.
Я пустилась в объяснение то и дело тыча пальцами в чертеж. Я рассказала, что работа у нас будет вестись блоками — с Эйком в Эстине мы будем мозговать над конструкцией, а с магистром Грантом собирать двигатель. Помимо этого нам будут помогать добровольцы и члены летного клуба. Что точную смету сейчас посчитать никак не получится, но на первое время должно хватить вот этого — тут я смущенно подсунула к дагону поближе наши выкладки и подняла на его глаза — и внезапно чуть не покраснела под его внимательным взглядом, отнюдь не на чертежи устремленном.
Алирийский, все также не отрывая от меня слегка прищуренных льдистых глаз, подтянул к себе список поближе и какое-то время его изучал.
— Допустим, — произнес он через некоторое время. — А теперь садись, — он кивнул на кресло напротив себя, и рассказывай сначала. Я все прослушал.
«Вот же айсберг чешуйчатый…»
Пришлось срочно брать себя в руки. Делать вдох-выдох и, усевшись в кресло, повторять свой рассказ.
В этот раз дагон ректор слушал внимательно, даже пометки какие-то делал.
