— Что б ты понимал еще, — ответил Эрх почти ласково, так же неспешно идя на него и закатывая рукава — по обе стороны от волны невидимыми спиралями закручивались воздушные потоки… — дубина ты ученая…
— Ну все, каюк тебе!
В ту же секунду стихии схлестнулись, пытаясь побороть друг друга, Фаррийский резко прыгнул вверх, пропуская под собой первую ударную воздушную волну и не успел увернуться от второй — его протащило пару десятков метров над водой и выкинуло на глубину.
— Дарт, как водичка? — глумливо поинтересовался Алирийский, быстро выставляя три щита подряд. Не зря, как оказалось — взбешенный водник обрушил на друга такое количество морской воды, что щитам пришлось несладко, да и самому дракону тоже. И к тому моменту, как Дарт вернулся на берег, оба дагона выглядели одинаково мокрыми, помятыми и плечи их кокетливо обвивала морская трава.
— Два старых дурака, — подытожил Экхарт чуть позже, когда они, кое-как приведя себя в порядок, снова сидели на берегу, по очереди прихлебывая вино из чудом уцелевшей бутылки — бокалам не так повезло, — Сказать кому — засмеют… Но бодрит, а? — поддел он Дартена и хохотнул нарочито весело. — Бодрит, мать твою… Аж до самых печенок. А ведь, казалось, мог бы уже и привыкнуть, но все как в первый раз…
— Что думаешь о стихиях? — сменил тему Фаррийский после продолжительного молчания.
— Да то же, что и говорил на Совете. Или это временные всплески — и скоро все вернется в исходное состояние, или же начало кардинальных изменений — и тогда какое-то время нам всем будет весело. Ставлю на второе, но время покажет. С землей нам подфартило — ее почти не затронуло, остальные стихии чудят, конечно, но ничего, прорвемся. Что-то носится такое в воздухе, чувствуешь?
Экхарт ухмыльнулся и описал широкий полукруг почти пустой бутылкой.
— Нет, не мое ведомство, — отозвался Дарт мрачно, — но звучишь как слащавый романтик, аж тошно.
— Зато ты приятен до крайности, слушал бы и слушал…
Еще какое-то время они еще сидели, обмениваясь любезностями, а потом открыли переход и побережье снова опустело.
Почти всю ночь после незабываемого праздника мне не спалось. Я крутилась, вертелась, а ближе к утру не выдержала — встала и, вооружившись инструментами и большим листом, принялась размечать основу чертежа корпуса нашей «Детки». Не потому, что мне пришла в голову новая идея, а просто потому, что за работой мои крайне противоречивые чувства и ощущения приходили в подобие порядка и куда больше походили на связные мысли.
Думала я, разумеется, об Экхарте. И совершенно не могла понять мотивов его поступков и слов. Иногда мне казалось, что единственная его цель — задеть меня побольнее, поиздеваться, отомстить за обидевшие его слова. Он как будто дразнил меня: приманивал, а потом отвешивал болезненный щелбан. На тебе исследования — но они так и останутся простыми чертежами, не нравится — тогда сделай то, чего боишься больше всего; хочешь флирта — пожалуйста, но знай свое место. Но что-то протестовало у меня внутри, когда я думала так. Может быть, мне просто не хотелось в это верить, а может, дело было в другом. Он сделал мне очень больно, когда заставил вспомнить о гибели Джейсона, но хотел ли он отомстить мне или же… помочь? Он заставляет меня сразиться со своим страхом — но я же сама говорила о том, что мечтаю летать… Он сказал мне, что с ним у меня шансов не много… вот только шансов на что и почему?
Что-то такое Джинни упоминала о драконах… Что-то, что мне жизненно необходимо было знать.
Я еле дождалась, когда замученная переживаниями подруга проснется и буквально с линейкой и циркулем наперевес пристала к ней с расспросами.
— Помнишь, ты говорила, что для драконов любовь — как для нас болезнь и что им не каждая хм… дама подходит. Расскажи, пожалуйста, вопрос жизни и… совсем хрущевенькой такой жизни, а?
Джин, не ожидавшая от утра и меня такой активности и подставы, сдалась практически без боя. Еще бы, подозреваю, что выглядела я в этот момент не менее двинутой, чем мой безбашенный коллега.
— Знаешь сказки про драконье очарование? Якобы драконы могут любую девицу к себе расположить и приворожить?
Я с умным видом покивала: а кто не знает?
— Так вот, это не сказки. Они, и правда, могут. Что-то с эмоционально-магическим фоном у них такое… — Джин выписала рукой затейливый знак. — Только в обычной жизни они этот фон блокируют, потому что для людей это вредно, для женщин во всяком случае. Последние очень сильно на него реагируют и, если находятся под его влиянием достаточно долго, начинают вести себя как одержимые или как больные… вплоть до распада личности.
— Звучит как детская страшилка, — нахмурилась я. — Зачем драконам-то это надо?
