— Им и не надо, — вздохнула соседка, — но они не всегда могут это контролировать. Во время физической близости контроль слетает, а если дракон еще и влюблен, то совсем пиши пропало. Поэтому любовь у них почти как проклятье: какое уж тут счастье, если от твоей любви близкого человека корежит и единственная помощь, которую ты можешь ему оказать — держаться подальше, а лучше и вовсе уйти?
Слов у мне не было. Ни единого. Я только смотрела на подругу и растерянно хлопала глазами.
— Иногда встречаются люди с невосприимчивостью к их фону… как я, например. Тогда драконы могут с ними нормальную семью построить. Илиу девушки среди предков драконы имеются — тогда там тоже есть варианты… — продолжала подруга не слишком радостным тоном. Строить семью с драконом ей явно не хотелось.
Мне же такие перспективы и вовсе не светили: драконов в предках у меня не водилось, а восприимчивость… Будь я как Джинни, вокруг меня уже крутилась бы пара чешуйчатых женихов. Вот же хрущ! Не то, чтобы я так уж к этому стремилась, но, оказалось, знать даже в теории, что тебе не на что рассчитывать — очень и очень неприятно.
«Больше шансов… больше шансов..» крутилось в голове. Нет, я должна у него спросить.
Я схватила первую попавшуюся тетрадь, выдрала из нее лист и чертежным грифелем вывела: «
Сама же вернулась к чертежу со странной звенящий тишиной в голове и тревожным колоколом в груди.
Ответ пришел довольно скоро — кажется, Алирийский тоже не привык разлеживаться утром в кровати. А может, и вовсе не ложился, кто его знает. Я в два счета открыла шкатулку и только хмыкнула, увидев крайне лаконичный ответ: «
Кто бы объяснил мне самой, откуда вдруг взялась во мне эта странная уверенность? Зато с нею вместе пришел ответ на один из волнующих меня вопросов. Я, уже почти не торопясь, взялась за грифель и более старательно вывела под его посланием новое: «
Что, съел? Не уступки, а предложение, так-то…
Я вдруг ощутила такую легкость, будто я радужный мыльный пузырь, подхваченный ветром. Вот так с вами и надо, правда? Легко, искристо, с улыбкой… Хотя бы внешне. Так, чтобы хотелось смеяться; так, чтобы мы оба хотя бы ненадолго поверили в эту невесомость и безмятежность.
«
Я закрыла крышку артефакта и принялась ждать, от нетерпения крутя в пальцах грифель. К тому моменту, когда кристалл на шкатулке замигал, из одного их стало уже три, а ладони мои были не чище, чем у трубочиста.
«
Я издала такой торжествующий вопль, что Джинни едва не уронила чашку.
Ай да я! Осталось только понять, на что я только что подписалась.
За два дня я успела многое. Во-первых я вдрызг разругалась с Эйком. Этот двинутый энтузиаст, оказывается, за моей спиной пригласил двух знакомых воздушников — даже не инженеров: один, по-моему, боевик, а другой вообще не знаю кто, — и вместе с ними провел испытание модели. Без меня!
«Они, конечно, те еще остолопы, но потоки вместе держат неплохо», — объявил этот горе-испытатель в свое оправдание.
Я бушевала, я неистовствовала! Я схватила первый попавшийся мне под руку предмет — им оказалась метла — и гонялась за этим тихушником вокруг стола.
«Жулька, не буянь! — выкрикивал Эйк. — Или у тебя между ушей контакты перемкнуло? Ты поглянь конструкцию — это ж романс. Все работает как часики. Ну хочешь, навесим на Лапулю твой артефакт? — добавил он из-под стола со слегка виноватым видом.
Я тут же сменила гнев на милость: чтобы Эйк сам предлагал мне такое?
— Два! — заявила нахально, — вылезай!
И наш разговор повернул в более конструктивное русло. И — самое главное — начиная со следующей недели мы приступали к сборки нашей «Детки» уже в натуральную величину.
Также за пару дней я умудрилась: впервые заснуть на лекции и получить за это нагоняй, посмотреть, как Джинни с однокурсниками работают над будущей обшивки нашей «Детки», а также устроить засаду на водного дракона.
