— А куда? — спросила запоздало, но Алирийский уже шагнул за зеркальную гладь портала. Пришлось идти за ним в неизвестность.
Горы… Ну, разумеется, это были горы. Но не те, где тренировались ребята из нашего клуба, а другие — явно выше и расположены дальше от столицы: в Рейстале уже темнело, а здесь закат только-только начинался и снежных шапок гор только касались первые золотистые его лучи. Свежий холодный ветер мигом выдул из моей головы все мысли кроме одной:
— Какая красотища!
— Согласен, впечатляет. Иди-ка сюда.
Пока я зевала по сторонам, очень впечатлительный ящер, оказывается, уже ушел куда-то вперед и теперь звал меня составить ему компанию.
Сглотнув, я сделала несколько шагов и ощутила очень неприятную слабость в ногах: горы будто надвинулись на меня, давя со всех сторон сразу, а земля, показалось, вот-вот уйдет из-под ног.
— Ты, вообще-то, нахалка, знаешь об этом? — Экхарт и не думал приходить мне на помощь. Наоборот, светлые глаза дракона явно посмеивались. — Сначала сама напросилась на встречу, потом опоздала, а теперь еще финтифлюшничаешь…
— Чего? Финтифл… — тут же возмутилась я. — И вовсе я не опоздала, это вы раньше заявились..
— Видали? Я еще и заявился, оказывается, — продолжал веселиться ящер. — У тебя, кстати, шнурок развязался..
Я сначала, к его удовольствию, бросила взгляд на ноги и только потом спохватилась: «Да нет у меня никаких шнурков..»
— А, погоди, — пригляделся он. — Это же не шнурок, а язык — мелет, что ни попадя.
Вот такого я уж точно спустить не могла: сама не заметила, как оказалась подле него, едва не тыча ему в грудь пальцем.
— Вы, кажется, собирались мне помогать, а не оскорблять…
Тяжелые ладони опустились мне на плечи.
— Умница, — похвалил дракон, и прежде, чем я сообразила, что мной в очередной раз подло манипулируют, развернул меня спиной к себе — и лицом к пропасти. — А теперь дыши, Ли… Дыши и смотри.
Я смотрела — и чувствовала, как привычно начинает кружиться голова — позолоченные склоны гор, розоватые отблески заката и небо — бескрайнее небо. Сейчас оно казалось настоящей бездной; высотой, с которой мне предстояло рухнуть вниз. Только сильные теплые руки на моих плечах удерживали от того, чтобы мешком осесть на землю.
— Страх здесь, Ли, в твоей голове. Ты не боишься, пока не вспоминаешь, что должна бояться. — Мерный низкий голос Алирийского успокаивал, и я нашла в себе силы дышать… Вдох-выдох… вдох-выдох… — Сыграем в «вопрос-ответ»? — неожиданно предложил он, — любой вопрос и можешь начать первой.
Искушение было велико. Я даже на миг забыла о страхе и стала думать, о чем же его спросить.
— О чем вы мечтаете? — выдала я наконец и замерла в ожидании ответа.
Дракон отозвался не сразу.
— Небольшая поправка, — проговорил он, — любой вопрос, кроме этого.
Голос его звучал все так же спокойно и непринужденно и, наверное, я могла бы настоять, но почему-то не стала.
— Хорошо, — согласилась послушно и заменила вопрос на другой, тоже не сказать чтобы очень удобный. — А та картина с водяными девами, над которой вы работали в веселом доме, вы ее закончили?
Над ухом раздалось фырканье. Мой вопрос ящера явно позабавил.
— Не закончил, — взгрустнул Экхарт. — Для этого нужна бы еще парочка сеансов, но что-то вдохновение меня покинуло…
«Вдохновение, ага». Я едва сдержалась от того, чтобы не ткнуть одного блудливого ящера локтем под ребра.
— Теперь моя очередь, — возвестил тот и спросил уже более серьезно: — Так для чего ты заставляешь себя бояться, Ли?
«Заставляю? Я? Что за глупости?» — хотела ответить я. Но осеклась, отметив, что стоило вернуться к неприятной теме — и мои головокружение и слабость тут как тут, а ведь мгновение назад я и думать о них забыла. Я заставила смотреть себя вперед — туда, где между треугольными вершинами мне виделся маленький, такой беспомощный и легкий силуэт драконова крыла. Комок подкатил к горлу и захотелось крикнуть: «Пожалуйста, улетай, улетай отсюда».
— Чтобы помнить, — прошептала я. Тихие слова обжигали губы, веки пекло, — чтобы всегда помнить о нем… — некрасивый, тяжелый всхлип вырвался из груди и, как я ни пыталась сдерживаться, прорвался болезненными, жгучими слезами.
Экхарт молча прижал меня к себе, будто щитом отгораживая от окружающего мира кольцом своих рук. Я откинула голову на его плечо и все смотрела в небо, на то как разгорается в нем розово-оранжевым пожаром зарево заката.
— Теперь ты и так помнишь, Ли, — хрипловатый голос дракона приносил облегчение, как дарует его разгоряченному телу прохладный свежий ветер. — В страхе больше нет необходимости. Боль останется, но утихнет со временем, если ты позволишь ей быть. И заполнишь небо новыми, уже приятными, воспоминаниями.
Слезы текли беззвучно и почти без усилий. Каждый новый вдох давался легче предыдущего. Ладони мои сами собой легли поверх его рук. И, может быть, от невыносимой красоты этого момента страх понемногу таял, уступая место чему-то новому, светлому, от чего сердце мое становилось таким большим, что оставалось только удивляться, как оно еще не трещит по швам.
