В последний раз, когда подобное случалось — а с тех пор уже больше двухсот с лишним лет прошло — сила их значительно возросла, но при этом и случаи разрыва связи со второй ипостасью среди детей стали намного чаще. Чем дело закончится на этот раз, остается только гадать. Пока же драконам от этой перестройки выходил только убыток — мало того, что участки постоянно осматривать приходится, силы и время на это тратить, прорывы усмирять наряду с боевиками, так еще выяснилось, что самих чешуйчатых сейчас штормит не хуже фона — кому-то все нипочем, у кого-то сила уменьшилась, у кого-то неполадки с драконьей ипостасью — например, временно недоступен оборот. Был зафиксирован даже один трагический случай — полный разрыв двух сущностей — человеческой и драконьей — закончившийся летальным исходом. Учитывая все вышесказанное, не удивительно, что столица почти полностью обездраконила: все ящеры либо занимались прорывами, либо восстанавливали силы в своих заповедниках, либо заседали в Совете.
Каждая такая новость отзывалась внутри тревогой, дергающей внутри скрываемую от даже от себя струну. И очень скоро я задвинула подальше свою гордость, страх показаться навязчивой и отправила Экхарту сообщение: «
Совсем ненадолго, надо отметить: новую порцию волнений принесла мне никто иная, как Анна дель Корт. Именно это время наша деканша выбрала для того, чтобы провести со мной разъяснительную работу.
— Ваш процент посещаемости занятий никуда не годится, студентка Хоуп, — отчитывала она меня, хмуря черные бровки и сжимая губы в пугающе тонкую линию. — Разумеется, оставить без внимания такое вопиющее нарушение дисциплины я не могу.
Ну конечно. И, кажется, мы обе знаем причину подобных придирок.
— Такое ощущение, что вы совершенно не заинтересованы в том, чтобы получить образование, — продолжала дель Корт, поблескивая темными глазами. Чем-то она напоминала сейчас кошку, загнавшую в угол глупую мышь.
— Это не так, — попробовала я до нее достучаться. — Я действительно пропустила некоторые занятия из-за нашего проекта, но…
— Ах да, проект! — воскликнула Анна так, будто лишь сейчас о нем вспомнила. — Я навела о нем некоторые справки… Признаться, он довольно любопытен. Я даже размышляла не присоединиться к вашей группе, но узнав подробнее, о… скажем так… некоторых подводных камнях, передумала. Но вернемся к теме: любым, я подчеркиваю — любым — проектом вы должны заниматься в свободное от учебы время.
— О каких подводных камнях? — навострила я уши.
Лицо деканши тут же просияло, будто рыбка наконец-то проглотила наживку, а тон ее голоса так и сочился снисхождением.
— Знаете, Хоуп, поначалу мне было совершенно не ясно, почему дагон Алирийский при всем его настороженном отношении к вопросу полетов, одобрил вашу затею да еще взялся ее опекать, но потом я узнала о некоторых условиях вашего с ним договора, о вашей фобии — и все стало на свои места.
— Я не понимаю, о чем речь.
— Дагон умен, Хоуп, и прекрасно понимает, что нет лучшего способа закрыть тему вашего изобретения, чем полный его провал на испытаниях, — она улыбнулась сочувствующе и тонко, но черные глаза так и лучились мстительной радостью. — Так что нет, участвовать в этом я не хочу. Но вернемся к вашим пропускам. Даю вам срок — неделю — чтобы закрыть долги. Иначе нам придется снова поговорить, и вряд ли я уже буду так любезна. Вы поняли меня, Хоуп?
— Поняла, — ответила, смотря перед собой.
Признаться, последнюю часть ее речи я слышала плохо. Провал на испытаниях? Она считает, что Экхарт разрешил их и настоял на моей кандидатуре, чтобы я их завалила?
Я вышла из кабинета деканши, совершенно не думая, куда иду и чуть не врезалась в пробегающего мимо студента. Это немного привело меня в чувство.
«Так, Ли, соберись. Это всего лишь слова одной взятой, не слишком благожелательно настроенной к тебе, тетки. Когда тебя смущало подобное?»
Но как бы я ни хорохорилась, Анне дель Корт удалось заронить во мне целую горсть зерен сомнений.
«Нет, Эрх не мог бы так поступить. Он же знает, насколько это для меня важно!» — кричал внутренний голос. — «Да что ты? Неужели ты до сих пор столь наивна, чтобы думать, что дракон вдруг пошел на уступки исключительно ради твоих прекрасных глаз? — нашептывал другой, темный, страшный, — На одной чаше весов — ты, на другой — спокойная жизнь его близких. Как думаешь, что он выберет?».
Я не хотела поддаваться ему, но воображение вдруг перешло на сторону врага и принялось показывало мне жуткие картины: вот я, лечу на «Детке», вот впадаю в панику, не справляюсь с управлением — и падаю вниз, вот врезаюсь в толпу или чей-то дом. Взрыв, крики, жертвы… И тут же — заголовки из срочно напечатанных газетных новостей: «Новое изобретение обернулось катастрофой», " Людям — не место в небе»…
