Я подтащила «драконово крыло» чуть ближе к обрыву и, подышав немного, принялась пристегиваться к нему страховочными тросами. Пальцы сами вспоминали последовательность движений так, будто и не было этого страшного перерыва длиною в год.
Я вытерла вспотевшие ладони о куртку и, нелепо встав на четвереньки, снова сделала несколько глубоких вдохов и выдохов.
«Я смогу. Я должна. Ради Джея. Ради наших ребят. Ради себя самой в конце концов».
— Ли! — окликнул меня Эрх и, когда я подняла на него глаза, негромко, но уверенно произнес: — Все. Будет. Хорошо. Обещаю.
В этот самый момент я поняла, что у меня проблемы… очень большие проблемы. Иначе почему я верю этому дракону намного больше, чем себе? Страх унялся ровно настолько, чтобы я смогла занять нужное положение, посмотреть вперед — туда, где шагов через пятнадцать зияла пропасть — и включить стартовый артефакт.
Паника накрыла меня с головой за те мгновения, пока «крыло», мягко набирая скорость, неслось к обрыву. Отрыв — сердце мое стремительно ухнуло вниз, куда-то в бездну, на самое ее дно. Я уже готова была завизжать, когда с изумлением поняла, что руки мои, до боли в пальцах сжимающие раму управления, будто сами собой направляют купол так, чтобы горный поток легче подхватил его. Я лечу! Вот уже несколько секунд парю легкой красно-белой птицей среди гор и бесконечного неба. Справа мелькнуло сверкающее в лучах заходящего солнца голубое крыло, я повернула голову — и увидела дракона. Он летел на одном со мной уровне, немного в отдалении — тоже парил, расправив крылья. Потом подмигнул мне, морда его стала ужасно хитрой — и ушел вниз, так, что я какое-то видела прямо под собой сильную светло-лазоревую спину и красивый белоснежный узор, сбегающий с хребта на бока и крылья — и вбок, чтобы через какое-то время пролететь надо мной сверху — и снова в сторону.
Я смеялась — сначала немного нервно, скидывая напряжение, которое превратило мои руки в две деревяшки, а плечи и шею — в камень, а потом уже легко, искренне: с таким сопровождением мне, и в правду, нечего было бояться. Я расслабилась — пусть и не до конца — и позволила увлечь себя полету — ловила потоки и следовала за ними, вспоминая каково это: ощущать себя ветром и мечтать о том, что когда-нибудь смогу летать сама, там, где хочу, и так, как хочу.
И когда я уже окончательно выдохнула и решила, что самое сложное позади, это коварное создание, претворяющееся моим наставником, выкинуло хитрый фортель — поднырнуло под меня, так, что я почти улеглась ему нас спину — и потащило за собой так быстро, да еще петляя и лавируя из стороны у сторону, что я не вынесла и завизжала, сама не понимая, от страха или восторга: «Эрх, перестань сейчас же! Ты с ума сошел?» Дракон тут же что-то довольно курлыкнул и исправился — сбавил скорость, прокатил меня еще немного — и осторожно ушел вниз, позволяя последнюю часть пути проделать самостоятельно и приземлиться на тот же уступ, с которого мы и стартовали.
Пока я слегка трясущимися руками освобождалась из страховочных пут, Экхарт обернулся и неспешным шагом подошел ко мне.
«Я выиграл» — «Я выиграла!» — сказали мы одновременно.
— Хм… ситуация, — заметил дракон лукаво. — Ты не струсила, но орала так, что у меня чуть не заложило уши.
— Последнее ты подстроил, — уличила я его, но Алирийский только пожал плечами. — Тогда каждый исполняет по одному желанию, — решила я, принимая его руку. Он помог мне подняться и пробежался быстрым взглядом, убеждаясь, что я в порядке, — Это будет честно.
— Хорошо, согласен, — его неожиданная покладистость лучше любых доводов убедила меня в том, что именно на подобный исход он и рассчитывал. — Тогда у меня есть к тебе одно поручение, Ли. Очень ответственное. Даже не знаю, справишься ли ты, — c некоторым сомнением протянул он. А в глазах его золотые искры только что в чехарду не играли.
Плавным, почти незаметным движением он достал что-то из кармана своего сюртука.
— Я хочу, чтобы они хранились у тебя, — на широкой ладони Экрарта, играя множеством бликов на строгих гранях, лежали камни в виде крупных тяжелых капель — светло-голубые, прозрачные до кристальности, так похожие по цвету на его глаза. Я смотрела на эту красоту не дыша и даже не сразу обратила внимание на то, что капли были собраны в единое украшение цепочкой из белого металла. — На память. Буду рад, если ты будешь их иногда надевать.
Я подняла глаза на его него — и у меня защемило сердце от нежности в в его взгляде и светлой ласковой печали.
«На память?»
Все камни и подарки на свете тут вылетели у меня из головы
— Мы же увидимся еще? — спросила тревожно.
Он ответил не сразу: зашел за спину, помогая застегнуть замочек украшения и легко, украдкой — будто не удержавшись — коснулся пальцами ставшей невероятно чувствительной кожи.
