— Представляешь, наш декан утверждает, что материала с этим составом нам с Мэттом хватит не то, что на курсовые, но и на дипломы, и даже на диссертации! — восторженно рассказывала Джинни. — А еще мы решили подать заявку на конкурс в Королевскую академию. Если удастся получить деньги под эту разработку, мы сможем основать свою собственную лабораторию. И не зависеть от родителей.
— А что Фаррийский? — осторожно поинтересовалась я.
Джинни нервно дернула плечом и вздохнула. Разговаривать на эту тему она пока не была готова. Я и не настаивала. Нам и без того хватало тем для веселья.
После недавнего «бумсика» Тоскливый Найджел взялся за нас всерьез: не успокоился, пока мы под его язвительным надзором не собрали своими рученьками новый экспериментальный двигатель, аналогичный испорченному. «Землячкам» во главе с Сойером и Микки досталось особенно — всю магизоляцию наш привереда-куратор проверял только что ни с микроскопом. В результате нового «бумсика» не произошло. Но и двигатель не заработал. А почему — никто сказать не мог.
Эта неудача стоила нам огромного количества нервов. Что мы только не пробовали — и проверяли расчеты, и с бубном танцевали (в прямом смысле, Гвен его где-то в запаснике откопала), даже Сойера за «топливом» посылали — все тщетно. Грант сначала рассвирепел, а потом окончательно пал духом. А так как его упаднические настроения оказались ужасно заразными, то мы все быстренько скатились к новому витку философских рассуждений о собственной никчемности. И во всем были с ним согласны: и что руки бы нам оборвать, да бесполезно, и что свинарники чистить для нас — чересчур сложная в интеллектуальном плане работа, и что сам магистр — вовсе не магистр, а бездарный шарлатан (на этом месте мы закивали особенно рьяно, за что удостоились почетного звания «недалеких подпевал»).
Неизвестно, сколько бы еще продолжалось подобное самоуничижение, если бы ни я на пару со счастливым случаем. Пока наши мужчины активно посыпали голову пеплом, я решила по-новой проверить схемы, только не те, по которым мы и так тридцать раз проходились, а другие, чуть глубже… И — да! — нашла одну важную неточность. Именно в ней дело и оказалось. Стоило подправить наш двигатель согласно новой схеме — и все «прочихалось и зафурыкало», как сказал бы один двинутый изобретатель.
Радость нашу сложно было передать словами. Тоскливому Найджелу это, однако, удалось. В его неподражаемой манере, естественно.
— Позор нам всем! — возвестил он тут же. — Из всех мужиков, находящихся здесь, только Хоуп смогла понять, в чем тут загвоздка.
В павильоне повисло недоуменное молчание, через пару секунд сменившееся хохотом, свистом и улюлюканьем.
«Джулс теперь одна из нас!» — «Эй, слыхала, ты теперь настоящий, гы-гы-гы, мужик?» — «С пожизненным правом посещения мужской раздевалки…» — «Давай, что ли, пожмем руки, по-братски» — «Да, Джулс — отличный парень» и прочая и прочая… И так до самого вечера.
Зато мы сумели сделать главное. Осталось только дособрать охлаждающий контур — и сердце нашей «Детки» будет готово к испытаниям.
Вот почему прибытия дагона Фаррийского вся наша группа ждала как иссушенная земля — дождя. Всем хотелось присутствовать при этом эпохальном событии. И как только магистр Грант сообщил, что визит водного ящера ожидается «буквально через четверть часа», я побежала за Джинни, а та, в свою очередь, за своим ненаглядным Мэттом, с которым теперь еще больше сблизилась всем злым языкам назло. В итоге, когда Дартен вошел в наш павильон, мы от нетерпения только что не приплясывали. Гвен еще при этом, будто в матросском танце, приобнимала Джинни и Мэтта за плечи.
Дракон, заметив столь впечатляющую публику, на мгновение замер, черные брови его слегка приподнялись, а потом он порадовал нас еще не виданной доселе картиной — «ящер, водный долговязый, глаза закатывающий». Что при его обычной невозмутимости смотрелось крайне эффектно. Однако выдержка у него оказалась отменной: не обращая ни малейшего внимание на провокаторов, он прошел прямо к Гранту и приступил непосредственно к обсуждению рабочих моментов. Часть контура он поставил прямо на месте. А оставшуюся — четко изобразил на схеме, со всеми необходимыми пояснениями. А когда ему понадобился еще один водник, Мэтту ничего не оставалось, как скрепить свое сердце и ассистировать дагону — других магов этой стихии сегодня среди нас не было.
Фаррийский такому помощнику не слишком обрадовался — по-моему, он бы с большим удовольствием отвесил парню пару подзатыльников. Мэтт, в свою очередь, смотрел на дракона с понятной неприязнью, но на рожон пока не лез.
Мне было ужасно любопытно, что и как они делают, поэтому я подошла поближе, еще и шею вытянула, чтобы получше рассмотреть. Быстрый, совершенно безотчетный взгляд, который дракон бросил на попавший в поле его зрения движущийся объект, неожиданно стал цепким и каким-то неприятно-колючим.
— Заполняй пока этот участок контура, — бросил он Мэтту и повернулся ко мне: — Хоуп, будьте любезны, на пару слов.
