И Персик, услышав её выкрик, похоже воспринимает всё за объявление тревоги. И с диким рёвом сигает со шкафа, пролетая, распушив хвост, мимо Алексы и… На лету он начинает снова орать, не отрывая взгляд от Викторо-демона, а оказавшись на полу, рывком прыгает к ближайшей открытой двери. Только вот Викторо-демон ловит его за шкирку и выбегает, наконец, из квартиры.
— Давай скорее! — поторапливает Алексу, придерживая для неё дверь. — И кота забери, он сожрёт меня!
И с чего так сказал? Персик висит в его лапе-руке безвольной тряпочкой, с обречённым несчастным взглядом.
— Ты его что ли боишься? Да это же Виктор! — оттягивая кота на ходу, пытается объяснить Алекса. — Ну… ты же знаешь! Вы уже с ним несколько часов знакомы.
Как и она сама… а тут такое!
— Что теперь делать?
— Запри дверь на ключ, — советует Виктор, вновь пытаясь укутаться в покрывало.
Только на этот раз ещё и потому, что понимает — он смертельно мёрзнет! Точнее, тело демона…
— Киса-киса, — пытаясь справиться со спутывающим мысли стрессом, зачем-то принимается он успокаивать кота, — Белопузик, это ведь я! Я, веришь?
И в этот момент на лестничную площадку выходит старушка-соседка. Замирает на месте, ошалелым взглядом рассматривает высоченного, полуобнажённого мужчину с рогами, а в следующий миг… Уверенно и резво подходит ближе.
Алекса стремится прикрыть Виктора собой, но из-за довольно обширной разницы в габаритах практически ничего не меняется.
— Здравствуйте. День сегодня погожий, бабушка! — блеет она. — А мы уже уходим!
Та мелко и часто кивает и вдруг тычет в Виктора пальцем:
— Фурия, да? Или, — мрачнеет тут же, — стриптизёр? Никак разобрать не могу кто…
Виктор не понимает, как эти два варианта могут быть связаны и причём тут фурии, а потому теряется с ответом.
Алекса мило улыбается, делает шаг вперёд и тянет Виктора за собой.
— Он не фурия. И не стриптизёр. И даже не демон!
— Мой внук фурия, — семенит старушка за ними, а Виктор лишь глядит на неё ошалело и чувствует, как тихо сходит с ума от происходящего. — Вот и удивляюсь, что взрослые тоже ими быть могут.
Алекса останавливается.
— Вы тоже ведьма?
— Я те дам ведьма! — аж подпрыгивает она. — Сама ты ведьма! Ты чего себе позволяешь, так со старшими разговаривать⁈ Из-за внука моего? Думаешь, из-за меня от таким стал? Не из-за меня, я всегда была против. И родителям его говорила не раз, чтобы заставили его стать нормальным!
От её напора Алекса даже вздрагивает.
— Так разве можно что-то сделать? Рога ему что ли отрезать? Это после демонских времён аномалия видно… Послушайте, вы должны любить его таким, какой он есть!
Но старуха лишь плюётся и всплёскивает руками.
— Во глупая, я-то люблю его, конечно. Но принимать абсолютно всё, считаю нельзя. Должно быть воспитание! Иначе вырастают, — бросает она взгляд на Виктора, — всякие… странные. И да, — принимается кивать, — именно, рога отрезать, хвост вырвать, уши снять! Это ж надо, он на мой день рождения в прошлый раз заявился в своём костюме фурии: уши собачьи, глаза намазал, хвост в своём этом интернете заказал и нацепил. С меня потом все смеялись!
— Так… — наконец говорит Виктор, с большим трудом связав одно с другим, — может он фурри?
— А я как сказала? — недовольно фыркает она, но так как от Алексы уже получила больше отклика, говорить продолжает с ней. — Вот и скажи, что с ним делать, если не рога отпиливать?
Она со смехом прибавляет ходу.
— Напугали! Отстаньте от ребёнка… от нас отстаньте! И да… к двери моей не подходите, дам того… нехорошее творится.
Это самое «нехорошее» она показывает неопределёнными жестами. И на этом, посчитав, что выполнила свой долг и предупредила старушку о демонском отродье, ведьма выскакивает на улицу.
Виктор выходит за ней, стараясь с головой укутаться в покрывало. Выходит у него так себе…
— Блин, а если она теперь полицию вызовет, чтобы проверить, что там «нехорошее»? Хотя, — тут же успокаивается, — они тогда сюда наших направят…
Но старушка, вылетев на крыльцо (и как только так резво их догнала?) кричит вдогонку, убивая всё успокоения Виктора:
— Утечка, да? Газом от твоей двери несёт! Я газовиков вызову.
Виктор тяжело вздыхает. Газовики вот сразу и не разберутся, кого позвать, и поэтому с большим шансом пострадают.
— Да а что он сделает, если его тело тут? — ловит Алекса обеспокоенный взгляд мужчины.
И Виктор успокаивается.
— И правда… Прости, я сейчас возьму себя в руки, обещаю.
Старушка же несётся обратно в дом.
— Батюшки, тело! Полиция! Полиция, там тело!
Виктора-демон закатывает глаза и теперь сам хватает Алексу за руку и спешит уйти.
— Ладно, от старухи мы сбежали, — усмехается он, поворачивая в безлюдный переулок, — как быть дальше? Боюсь, у людей всё-таки отложились события недавнего прошлого, и мне не пройти по городу, не подняв панику.
— Или они просто подумают, — улыбается Алекса, стягивая с него одеяло и рассматривая, — что ты фурри. Тебе даже идёт…
Он нервно улыбается, глаза у него, пусть и демонские, но теплеют. Точнее, в данном случае — холодеют.