Он предпочитал уединение, красивый вид на водные просторы из окон и большие территории вокруг дома, этого было в достатке только подальше от городской суеты. Катя всю дорогу тыкала пальчиками в планшет, с кем-то переписывалась, звонила, заканчивая рабочие дела, связалась с близнецами и помогла им исправить оплошность, которую они допустили. Только перед самым въездом в ворота, она выдохнула и тут же обратно вдохнула, когда даже в темноте оценила масштабы огороженной территории.
— Ни хуя себе поместье! — присвистнула она. — Как у лорда Фаунтлероя.
Катерина была очень начитанной, она часто проводила аналогии с ситуациями в реальности через призму вымышленных героев книг, Вадим к этому уже привык, и он понимал почти все сравнения, не зря он тоже любил читать.
Они не успели позвонить в звонок, как дверь открыла горничная в серой униформе и пригласила их войти. Катя с Вадимом сняли верхнюю одежду, горничная сказала не снимать обувь и проходить в ней.
— Ну вот и правильно, не смущает гостей дырками в носках и чулках, — пошутила Катя, переглянувшись с Вадимом. — У меня вот точно есть, все чулки мне на один раз, как проклятье какое-то.
Зачем она сообщила ему эту информацию, Вадим не понял, но понял что она как будто нервничает. Игорь недавно ему сказал, что она много говорит, когда нервничает, судя по её постоянной болтовне, она невротичка, которая нервничает всегда.
— Извините, Сергей Александрович сейчас занят, у него важный разговор по телефону с европейскими партнёрами, — официальным тоном сообщила горничная. — Я провожу вас в гостиную.
По дороге безликая серая девушка спросила у гостей их предпочтения чая и кофе. Пока они втроём шли по коридору в гостиную, Катя, открыв рот, глазела вокруг, дорого-богато, но без цыганского шика с позолотой и резными вензелями. Плиточные полы, высокие потолки с большими люстрами, стоимость которых исчислялась миллионами, со вкусом подобранная мебель и аксессуары, благородные цвета в интерьере. В просторной гостиной с большими витражными окнами, выходящими в зимний сад, они обнаружили камин, кожаные диваны и кресла, чайный столик и два высоких стула с удобными спинками.
Горничная пригласила их присесть, но только Вадим принял приглашение, Отбитая же начала слоняться по комнате, всматриваясь в сюжеты картин и изгибы скульптур. Вадим, пока она не обращала на него никакого внимания, внимательно рассматривал изгиб её талии, переходящей в маленькую торчащую задницу, которую так красиво обтягивала кожаная юбка. Опять он о ней думает…
— Чашка с блюдечком! Да ещё и из фарфора!
Громким шёпотом делилась она впечатлениями, когда всё таки села рядом на стул, а горничная принесла поднос с угощениями.
— Ты видал, Великан? Как в лучших домах Парижа! — восклицала она. — И датские печеньки, обожаю!
Как только она засунула в ротик лакомство в гостиную, вошли два добермана, чинно прошествовали к камину и улеглись около него, внимательно глядя коричневыми бусинами глаз на гостей.
— Они што за нами шледят, штобы мы не спёрли ничего? — с набитым ртом спросила Катя. — А ну вынь лошку из кармана!
Отбитая засмеялась своей шутке, а Вадим лишь вздохнул, заранее представляя, что она отмочит, когда хозяин дома почтит их своим присутствием.
— Я пойду искать уборную, — вскочила вдруг Катя, поправляя юбку. — Там наверняка всё из мрамора и фонтанчик есть! Меня в приличные дома то редко пускают, хоть пописаю в приличном туалете.
Вадима блеск этого дома, с налетом аристократичности, не ослепил от слова совсем, он слишком хорошо знал, кто заплатил за это убранство, не Сергей, а те, кого он под себя прогнул.
— Фонтанчика там нет, представляешь, — сообщила ему Катерина, когда вернулась. — Зато там так красиво! Розовый мрамор!
Катя передумала садиться на стул и подошла к ещё двоим присутствующим в комнате живым существам. У Вадима поползли глаза на лоб, когда она опустилась перед псинами на колени, утопая ими в ворсе ковра.
— Привет, меня Катя зовут, а вас как, хорошие мальчики? Вы вроде кобели? — спросила она собак так, будто они не только её поняли, но и собирались ответить.
Она протянула ладонь к их ошейникам, чтобы прочитать клички, выбитые на висящих на них жетонах, но в ответ получила рычание от обоих. Стоило ей отдёрнуть руку, рычание прекратилось.
— Катя, сядь на место, — сказал ей Вадим, который начал уже за неё переживать.
Её кусали за попу бешеные ёжики, теперь будут бешеные псы.
— Вы посмотрите на него, он с чего-то думает, что может указать мне на моё место! Прям как вам ваш хозяин, — укоризненно покачала она головой, разговаривая только с псинами. — Вас трогать может только он? Да? Чужим нельзя? А если вы меня хорошенько обнюхаете, я вам понравлюсь, я вам обещаю. И я почешу вам животики, он то наверняка этого не делает.
Катерина протянула свои ладошки к псинам, целясь в лоснящиеся морды, поближе к пасти и острым зубам. Псы начали ощетиниваться, но это её не остановило.
— Отбитая, прекращай, — спокойным голосом сказал Вадим, а у самого буквально напряглись все мышцы тела, готовые к прыжку, чтобы оттащить её от собак.
