— Эмм… Великан, в следующий раз, когда я скажу, что мне надо побыть одной, это означает, что у меня месячные. Просто я невыносима, когда у меня критические дни, а тут ещё и ветрянка. Ты видел меня блюющей, с температурой, с немытой головой, я хотела хоть какую-то интригу в отношениях сохранить, но ты меня прям вынуждаешь.
— Ты женщина, какая уж тут интрига? — усмехнулся он.
— Получи бонус для затравки, стишок тебе расскажу, а то ты так перевозбудился от фантазий своих. Вольная интерпретация от Отбитой.
Катя ловко перелезла к нему на колени и обняла за шею, с улыбкой до ушей она прочитала ему стишок:
Катя лизнула его в шею, пока Великан застыл, обняв её одной рукой за спину, а другую положив на бедро, её рука легла ему на ширинку и её глаза сверкнули во мраке, как у настоящей кошки.
— Споки-чмоки, Великан! — расхохоталась Катя и убежала домой.
— Вот и я себя об этом спрашиваю… — тяжело вздохнул Вадим.
Мокрая кошечка в чёрном халатике сидела на полу своей спальни, оперевшись спиной о кровать и обнимая колени. Она приняла горячий душ, но он её не согрел, лишь смыл остатки макияжа, явив миру её истинное лицо. Грим сошёл с груди, где она замазала татуировки и остатки сыпи от ветрянки. Перед ней стояла большая коробка, куда она годами складывала свои воспоминания о людях, которые были в её жизни, но из неё ушли, оставив цветные фото на память и красные полосы шрамов на сердце.
Коробка, полная боли, но было там и хорошее, её светлые воспоминания и минуты проведенные с теми, кого она любила. Она кусала губу, раздумывая стоит ли её открывать, но всё же протянула руку, открывая крышку. Порывшись внутри, она достала воспоминания.
Это были фотографии с Бали, где они зимовали с мужем в первый и последний раз. С глянцевой бумаги ей улыбалась девушка, которую обнимал мужчина, её любимый.
— Привет, Катя. Привет, Пух, скучал по мне? — грустно улыбнулась она красавчику с голубыми глазами на фоне океана.
Она перебирала фотографии одну за одной и слегка улыбалась, сглатывая горечь, подступающую к горлу. У них была любовь, большая и почти взаимная, но она закончилась, перемешавшись с предательством, изменами, ложью и страстью, которая погубила всё. Голубой океан превратился в грязную вонючую реку и в неё больше не хотелось входить. В последний раз взглянув на его обворожительную улыбку, которая разбила ей сердце не один раз, она сложила карточки обратно и запихнула коробку подальше в кладовку.
Катя скучала не по нему, она скучала по тому, что она любит и что её любят. Давно её никто не любил, да и она тоже, а вот это было даже к лучшему — никаких проблем.
Теперь появился Великан, большой и сильный, со своей коробкой боли, которую он точно прячет где-то в шкафу. Ещё глубже и дальше, чем она. Сколько женщин у него было до неё, сердобольных и влюблённых, которые пытались разворошить его прошлое в надежде построить с ним будущее? Наверное, много.
Катя ещё до конца не разобралась со своим, чтоб лезть в чужое. Может, и не стоит этого делать, а делать как всегда?
— Живу моментом, здесь и сейчас, — тихо повторила себе Катя.
Через час она постучалась в дверь, которая была открыта для неё в любое время дня и ночи, если она ей была нужна. Её психолог впустил её без вопросов, вручил чашку горячего чая в дрожащие руки.
— Я услышала её имя и меня накрыло. Такого не было два года.
Игорь поправил очки на носу и тяжело вздохнул:
— Её имя? Не её, зачем ты себя обманываешь?
Встреча затягивалась, Вадим взглянул на часы, которые ему, как оказалось, выбирала Катя на день рождения, почти восемь. Он слегка улыбнулся, надо будет после встречи написать ей, может, не спит и с её женскими делами покончено. Он не видел её два дня, как бы не было ему тяжело это признать, но он по ней соскучился. Наконец, они пожали друг другу руки, Петров засобирался домой. Выходя из кабинета Игоря в ресторане, Вадим увидел братьев, те понуро сидели за их привычным столом, уткнувшись в телефон.
— Рабочий день вроде закончился, сверхурочные? — спросил Вадим, подходя к ним.
— Ну типа того, — протянул Павлик, подперев голову рукой. — В окно глянь.
Вадим посмотрел в панорамное окно ресторана, а там был будто туман, а на самом деле сильный снегопад.
— Пробки девять баллов, ни уехать ни приехать, четыре аварии на мосту, стоит намертво, а нам прямо через него надо. Хоть тут ночуй, — вздохнул Макс. — Падай, Вадим, делать всё равно не хрен.
