Естественно, участие в таком культурном времяпрепровождении требовало немалых сил, и общество в урочный час усаживалось за трапезы. Сам Август был настоящим чревоугодником. Он обожал деликатесы, и для их доставки к королевскому столу были учреждены две курьерские кареты. Во вторник и пятницу в Лейпциг доставляли свежую рыбу, панцирных и устрицы из Гамбурга, в четверг и воскресенье их уже подавали на королевский стол, ибо Август поглощал устриц десятками. Во все прочие дни он услаждал свой привередливый вкус свежей спаржей, нежными пулярками[9], парой дюжин виноградных улиток, карпами в медовом соусе, фаршированной щукой, каплунами, фазанами, зажаренным целиком кабаненком, бычьими хвостами в соусе из петрушки с морковью. На десерт подавались все виды орехов, конфеты, мармелад, разнообразные фрукты. Все это обильно орошалось токайским вином, которого Август выпивал две-три бутылки в день, по праздничным же поводам — от шести до семи. Перепить его не удавалось никому, причем на следующий день он не испытывал никаких неприятных последствий. Нередко ежедневные застолья затягивались до трех часов. Неудивительно, что при росте метр семьдесят шесть сантиметров вес короля доходил до ста двадцати килограмм. Данные некоторых источников о двух центнерах все-таки вызывают сомнение.
К праздникам в Дрездене привлекались все сословия. Во время карнавала крестьяне приезжали из деревень и танцевали на улицах. Август часто устраивал праздники в честь аллегорических божеств: Дианы — в своих садах, Нептуна — на Эльбе и Сатурна — на горах.
Какой-то современник писал: «Дрезден представляется волшебной страной, превзошедшей фантазию древних поэтов. Здесь никто не скучает, можно удивляться, что среди вечной сутолоки толпы людей, как будто только и думающих о том, как бы повеселиться, в делах не замечается застоя. Хотя бы всю ночь напролет шло веселье, утром все оказываются на своих местах: купцы в лавках, солдаты на параде, писаря в канцеляриях, советники в своих коллегиях, а судьи в суде. Здесь праздники никогда не прекращаются…».
Надо заметить, что Август был также несравненным мастером рекламы: он регулярно заказывал граверам изображения своих праздников на больших листах меди, а затем рассылал их по всей Европе. Он сам много строил в Дрездене и заставлял своих царедворцев сносить деревянные дома и на их месте строить дворцы. Был также приглашен ко двору лучший венецианский ведутист[10] Бернардо Белотто, в поте лица работавший над видами Дрездена, с которых, опять-таки, снимались копии для продажи в других европейских городах. Слава Дрездена и его повелителя множилась, повседневная ее поддержка требовала неустанных трудов, хотя и весьма приятного свойства. Что было Августу до страданий его бывшей любовницы?
Всю весну 1718 года Анна-Констанция писала бесконечные письма, требуя денег на свое содержание. У нее не было средств на оплату прислуги и провизии, и она предлагала вычитать эти деньги из ее личного состояния. Заключенная постоянно болела, ибо условия содержания в замке были довольно суровыми. Из плохо застекленных окон невыносимо дуло, воздух был тяжелым и влажным, отчего холод проникал, казалось, до костей, а камин больше коптил, нежели согревал. Анну-Констанцию не переставали мучить хвори, но ей запрещалось покидать комнату, которую снаружи постоянно охраняли несколько стражников. В помещении кроме уже вышеупомянутого камина находилась пара деревянных стульев, два деревянных же стола, большая деревянная кровать без полога и кресло, в котором она имела обыкновение сидеть у камина.
По решению Тайного совета графиня без соответствующей судебной процедуры была объявлена недееспособной и отдана под опеку, а ее имущество конфисковано. Король также оспорил ее право матери на воспитание детей. Из Пильница начали вывозить мебель на основании того, что поместье с давних времен было собственностью семьи курфюрста. Министры подкинули Августу мысль предложить графине обменять его на другое имение, чтобы она могла жить на доходы с него.
Еще 1 июля 1717 года скончалась мать Августа, вдовствующая курфюрстина Анна-София, урожденная принцесса датская. Даже самые приближенные к королю вельможи удивились тому, насколько равнодушно он воспринял ее смерть. Король приказал устроить скромные похороны и заявил, что не будет принимать в них участия. Он и после кончины матери хранил на нее обиду за яростное порицание его беспорядочного образа жизни и противодействие переходу кронпринца в католическую веру. В числе прочего наследства сыну покойной досталось поместье Цабельтиц, которое он и предложил в обмен на Пильниц. К тому же он приказал усилить поиски расписки на отданное на хранение в Гамбурге имущество графини.
