3 июня 1725 года Август выдал дочь-красавицу Августу-Констанцию фон Козель за графа Генриха-Фридриха фон Фризена, занимавшего место члена Тайного кабинета министров и должность обер-камергера. Он был на 27 лет старше невесты, отличался изысканным обхождением и высокой культурой. Август дал за дочерью имение Кёнигсбрюк, дорогостоящие бриллиантовые украшения и сто тысяч талеров из состояния ее матери. Свадьбу праздновали в течение трех недель в поместье Пильниц, что доставило некоторое удовольствие пребывавшей в заключении графине фон Козель. К сожалению, семейная жизнь Августы-Констанции продлилась недолго. В феврале 1728 года эта мать двух сыновей скончалась от оспы, не достигнув возраста 20 лет. Сохранились леденящие душу подробности ее погребения. Из-за опасности инфицирования окружающих было приказано как можно скорее похоронить усопшую. Это распоряжение было выполнено с чрезмерной поспешностью. Могильщик услышал звуки внутри гроба, но, поскольку речь шла о жене видного сановника, он не решился открыть его без разрешения. Когда дозволение, наконец, удалось получить, оказалось слишком поздно — графиня фон Фризен была действительно мертва, а на внутренней поверхности крышки гроба обнаружили царапины от ногтей.
Положение же матери этой молодой женщины в заключении только ухудшалось. В 1725 году к исполнению обязанностей коменданта крепости Штолпен приступил семидесятилетний офицер Боблик, службист, душой и телом преданный курфюрсту. Больше двух десятков лет он изводил Констанцию мелочными придирками и дотошным соблюдением жестких условий ее содержания.
В 1726 году Август тяжело заболел. Нога причиняла ему такие боли, что он неделями не мог ходить. Его знаменитый аппетит совершенно пропал, он терял силы, а большой палец на ноге почернел и раздулся. 15 декабря он призвал к себе сына и долго давал ему рекомендации по политической обстановке как в Саксонии, так и в Польше. Он предупредил наследника, что заключенная в замке Штолпен графиня фон Козель должна и далее оставаться там, ибо, похоже, обладает копией документа, представляющего большую опасность.
Состояние короля угрожающе ухудшалось. Он потерял в весе около 30 килограмм и время от времени впадал в беспамятство. Из Парижа выписали лучшего французского лекаря Жан-Луи Пти, но ждать его прибытия оставалось еще долго. Жизнь Августу спас его придворный цирюльник Иоганн-Фридрих Вайс, который в ночь с 31 декабря на 1 января набрался храбрости и ампутировал ему большой палец. После этой операции лихорадка пошла на убыль, состояние короля постепенно улучшилось, и он вернулся к прежнему образу жизни, изобилующему всяческими излишествами. В благодарность за исцеление отца его дочь Анна-Каролина Оржельская в апреле 1727 года совершила паломничество к чудотворной иконе девы Марии в костеле, расположенном неподалеку от Варшавы. Она прошла три мили пешком и принесла в дар пресвятой деве золотую ногу.
В марте 1727 года в городишке Штолпен случился разрушительный пожар, который уничтожил практически все здания. Была объявлена подписка на сбор денег для погорельцев, а курфюрст пожертвовал две тысячи бревен и на десять лет освободил горожан от уплаты налогов. Сам замок не пострадал, а графине было разрешено завести небольшой огород, в котором она могла выращивать овощи и лекарственные растения. Возня с приготовлением целительных настоек и порошков из них позволяла ей скоротать невыносимо медленно тянувшееся время.
22 июля 1727 года в Штолпен пришла неожиданная весть: Август собирался посетить замок. Можно представить себе, насколько это известие взбудоражило графиню. Она уже понимала, что как оборонное сооружение Штолпен практически не представляет собой никакой ценности, поэтому Август едет сюда отнюдь не для того, чтобы учинить смотр гарнизону. Король едет примириться с ней! Ее заключению придет конец, и она вновь обретет прежнее могущество подле любимого человека!
Остаток дня Анна-Констанция провела в лихорадочных приготовлениях. Была извлечена из сундука и пересмотрена вся одежда, выбрано и приведено в надлежащий вид наиболее приличное с виду платье. От слежавшейся ткани за версту несло затхлостью, и графиня велела в июльскую жару растопить камин, чтобы просушить одежду и нагреть утюг для глажения. Она привела в порядок волосы, напудрила их, слегка подкрасила лицо и не спала всю короткую июльскую ночь, ожидая, когда первые лучи солнца возвестят о наступлении нового дня — последнего дня её заключения.
