Здесь следует объяснить, откуда взялась эта цифра. Хотя в сообщении газеты о свадьбе племянницы графини с генерал-майором кавалерии говорилось о 100 000 талеров приданого, на самом деле новобрачный получил 30 тысяч и обещание о выплате еще 24 тысяч позднее. Королю эти опасения показались обоснованными, и он передал дело на рассмотрение своему министру Иоганну-Морицу фон Фибану. Тот счел, что графиня собирается вывезти свое состояние из Пруссии, и отказал ей в разрешении на поездку под предлогом еще незавершенного спора с финансистом Моше Леви Гумбертцем по вюртембергскому урегулированию. Графиня почувствовала за этим происки фон дер Гольца и предложила оставить в качестве залога серебро и мебель в своей квартире. Министр, убедившись в ценности залога, согласился на отъезд, но негласно отдал почтовому ведомству распоряжение не давать графине лошадей. 14 апреля король окончательно отказал в разрешении на поездку, а фон дер Гольцу посоветовал помириться с графиней.
Только в июле Вильгельмине удалось достичь примирения с зятем, после чего ей была разрешена свобода передвижения. Однако, когда она в октябре собралась выехать в Галле для встречи с деловыми людьми из Франкфурта, ей опять не дозволили уехать в путешествие. Тогда графиня изъявила желание оставить в качестве залога на своей квартире запечатанный железный ящик с серебром и драгоценностями на 24 тысячи талеров, ибо зять усомнился в том, что получит право претендовать на ее наследство, как то было обусловлено брачным контрактом. Дабы доказать свою приверженность проживанию в Берлине, графиня была вынуждена в 1738 году приобрести у генеральши фон Лилиен за 7100 талеров дом на Бургштрассе на берегу Шпрее, напротив Городского королевского замка и собора. Генеральша до продажи сдавала его в наем послу Российской империи Альбрехту фон дер Литу. После покупки дома Вильгельмина подала прошение королю об освобождении дома от всяческих обременений, в частности, от постоя военных, на что король дал согласие. Однако когда графиня после этого вновь собралась на лечение в Швальбах, ей не дали разрешения, и, по выражению фон дер Гольца «она метала громы и молнии». Зять предлагал, чтобы для подтверждения намерения остаться в Пруссии графиня купила в Пруссии имение или потратила часть своей наличности. Только после того, как стало окончательно ясно, что она не собирается покидать Пруссию, ей вернули свободу передвижения, но отношения с семьей племянницы были вконец испорчены.
Графиня скончалась 21 октября 1744 года и в своем завещании отомстила супругам фон дер Гольц. Половину своего состояния она отказала двум братьям Шарлотты-Вильгельмины, другую же половину оставила в пользование Шарлотте и ее детям[21]: они могли пользоваться этими деньгами, но не могли перевести их на фон дер Гольца. После их смерти наследство переходило к семье Гревениц по мужской лини. Это доказывает, насколько была сильна приверженность графини ее семейству. Остается добавить, что барон фон дер Гольц скончался в 1747 году после тяжелой болезни, завершившийся апоплексическим ударом, оставив беременную жену и шестерых детей. Графиню фон Вюрбен погребли в берлинской церкви Святого Николая, захоронение было утрачено во время бомбежек 1945 года. Это доставило глубокое огорчение историку Даниэлю Шульцу, изучавшему историю жизни «погубительницы отечества». Ему удалось найти надгробную доску с ее захоронения, и он надеялся по останкам восстановить внешний облик графини фон Гревениц, но надежда эта не оправдалась.
Так закончилась жизнь этой удивительной женщины, роман которой с герцогом вюртембергским в течение четверти века будоражил умы всей Европы. У читателя может возникнуть вопрос, какое дело нам до похождений вюртембергского герцога, имевшим место три века назад в государстве, ныне превратившемся всего-навсего в одну из земель Федеративной Республики Германия. Однако на самом деле правящая вюртембергская династия была связана весьма тесными узами с семьей Романовых.
Герцог Карл-Александр Вюртембергский правил недолго и внезапно скончался от апоплексического удара в 1737 году, не успев воплотить в жизнь свои амбициозные планы. После него осталось четыре сына и дочь, которым по малолетству назначили опекунов. Мальчиков вскоре отдали на воспитание при прусском дворе, дабы избежать воздействия на них со стороны австрийской династии Габсбургов. Как только старшему из них, Карлу-Евгению (1728–1793), исполнилось 16 лет, он взошел на престол и продолжил мотовскую деятельность своих предков по разорению герцогства.
